Глядя в будущее. Автобиография - Джордж Буш

Тэд Уайт знал это, когда обратился ко мне с просьбой разрешить ему заменить башенного стрелка в этом задании. Тэд был моим личным другом. Наши семьи на родине были знакомы между собой. Как артиллерийский офицер, он хотел проверить наше вооружение в настоящих боевых условиях.

Нам предстояло подняться в воздух в 7 часов 15 минут. "Тебе надо поторопиться с этим, — сказал я, взглянув на часы. — Если комэск не возражает и Нейдо не имеет ничего против, я согласен".

Командиром 51-й эскадрильи с первого дня ее боевых действий был капитан третьего ранга Д. Дж. Мелвин. В свои 30 с небольшим лет Дон Мелвин знал все, что надо, о морской авиации и был опытным пилотом, холодным, собранным лидером, внушавшим доверие младшим летчикам эскадрильи. Прежде чем кончилась война, он был дважды награжден Военно-морским крестом. В это сентябрьское утро он разрешил Тэду Уайту участие в налете на Титидзиму. Лео Нейдо тоже согласился на просьбу Тэда.

Мы поднялись согласно плану: сперва торпедоносцы, затем истребители, некоторые с помощью катапульт, другие, совершив полный разгон по палубе. Мне застегнули ремни, моя машина была установлена на катапульту. Я включил двигатель, дал полный газ, подал офицеру катапульты условный сигнал, скрестив руки на груди, и был выброшен в воздух.

Небо было чистым, а висевших в нем нескольких облачков было явно недостаточно, чтобы послужить нам укрытием. Хотя было еще раннее утро, погода стояла, как и каждый второй день на Тихом океане, теплая и сырая. Нам потребовалось около часа, чтобы достичь острова, поднявшись на заданную высоту атаки 12 000 футов[20].

План атаки нашей эскадрильи предусматривал удар тремя группами, по три торпедоносца в каждой, которые сначала шли V-образным строем, а затем перестраивались в эшелоны перед пикированием. Когда мы приблизились к цели, к нам присоединились самолеты с других авианосцев.

Заградительный огонь был самым плотным из всех, с какими мне только приходилось встречаться. Японцы были готовы и ждали; свои зенитные орудия они пристреляли так, чтобы прошить нас насквозь, когда мы входили в пике. К моменту, когда наша эскадрилья была готова вступить в бой, небо густо покрылось злыми черными облачками разрывов зенитных снарядов.

Дон Мелвин шел во главе эскадрильи, не обращая внимания на близкие разрывы. Я шел за ним, пикируя под углом 35 градусов, что звучит пустяком, но на "авенджере" ощущается так, будто вы пикируете вертикально вниз. Карта целей была развернута у меня на коленях, и, когда я входил в пике, я уже определил район цели. Бросая машину вниз, я скорее чувствовал, чем видел, повсюду вокруг черные пятна разрывов.

Внезапно мы ощутили сильный толчок, точно массивный кулак ударил в брюхо самолета. Дым хлынул в пилотскую кабину, и я увидел языки пламени, змеившиеся по крылу. Я продолжал пикировать, вышел на цель, сбросил наши четыре 500-фунтовые бомбы и отвалил в сторону. Когда мы оказались над водой, я снизился и приказал Делейни и Уайту выбрасываться с парашютом, разворачивая самолет вправо, чтобы отвести поток воздуха от двери рядом с кабиной Делейни.

До этого момента, если не считать едкого густого дыма, затемнившего мой обзор, я был в хорошей форме. Но, когда я стал готовиться к прыжку, посыпались беды.

По наставлению следует прыгать с плоскости, тогда ветер отнесет вас в сторону от машины. Но что-то шло наперекосяк. Ветер ли сыграл шутку или же, что более вероятно, я поспешил дернуть шнур парашюта; сначала головой, затем куполом парашюта я задел хвост самолета. И едва проскочил. Будь расстояние между хвостом и парашютом на дюйм меньше, я бы завис на хвостовом оперении. В этот же раз единственными результатами столкновения были мой рассеченный лоб да частично разорванный купол парашюта.

Я спускался быстро — из-за разорванного парашюта даже быстрее, чем мне хотелось бы. Вот когда все скучные часы тренировок по действиям в чрезвычайных обстоятельствах окупили себя. Правило номер один при прыжках над морем гласит: не запутайтесь в своем парашюте после приводнения. Еще падая и не совсем придя в себя, я инстинктивно стал расстегивать пряжки и легко выскользнул из своей сбруи, когда упал в воду.

* * *

Я осмотрел море вокруг, пытаясь увидеть Делейни и Уайта, но единственное, что я мог различить, был мой парашют, уносимый прочь. Мой резиновый плотик из парашютного комплекта должен был быть где-то поблизости. Но если бы не Дон Мелвин, который снизился и снова взлетел, чтобы указать мне, где находится плот, я его никогда бы не нашел и тем более не доплыл бы до него. Я не знал этого в тот момент, однако если бы не Дуг Уэст на своем "авенджере" и несколько ребят на "хеллкэтах" из нашего эскорта, мой плот не сослужил бы мне доброй службы, хотя бы я и добрался до него. От острова отчалила пара японских катеров, намереваясь подобрать меня. Дуг и истребители отогнали их назад, пока я плыл к плоту в надежде, что он не был поврежден при падении и что его удастся надуть. Хорошая новость: он оказался исправным. Я вскарабкался на борт. Дурная новость: при падении сломался контейнер с аварийным запасом, и я остался без пресной воды. Дуг не знал этого, но, пролетая на малой высоте, он заметил, что голова у меня была в крови, и сбросил медицинский пакет. Я выловил его и протер себе лоб ртутным хромом.

Затем я проверил свой штатный пистолет 38-го калибра, чтобы убедиться в его исправности. Он был в порядке, хотя и принес бы мне мало пользы. Я отдал бы его и еще полсотни таких пистолетов за одно маленькое весло. Ветер снова принялся за свои штучки. Я был в одиночестве на плоту, и, в то время как моя эскадрилья направлялась обратно к авианосцу, меня медленно относило к острову Титидзима.

* * *

Где были Делейни и Уайт? На горизонте не было видно никаких других желтых плотов. Только безоблачное синее небо и частые крутые зеленые волны, несшие меня к берегу. Я греб изо всех сил, чтобы просто удерживаться на месте.

Голова еще болела. Рука горела от прикосновения к ядовитой медузе. И что еще более усугубляло положение, плавая, я проглотил несколько пинт горьковатосолоноватой воды, а это означало, что время от времени я переставал грести, так как должен был… перегибаться через борт.

И все же я был жив, и у меня были шансы. Вопрос был в том, спаслись ли члены моего экипажа. Ни один не отозвался