Товарищи в борьбе - Станислав Поплавский

В конце февраля линию фронта на участке нашей дивизии перешел житель из Ржева. Бойцы привели его ко мне. До войны он работал слесарем на водонапорной башне. И вот теперь ему стало известно, что фашистским саперам приказано подготовить к взрыву водонапорную башню, так как в первых числах марта намечается отход их войск из города. Готовили к взрыву и церковь, превращенную гитлеровцами в тюрьму, где томилось до пятисот советских граждан.

Обо всем этом я немедленно доложил новому командарму 30-й генерал-лейтенанту В. Я. Колпакчи.

- А что вы намерены делать, генерал? - спросил он{4}.

- Уверен, что перебежчик наш человек, патриот и говорит правду...

И я вкратце изложил командарму свою задумку: в каждом полку сформировать лыжный отряд автоматчиков в готовности к немедленным действиям. Преследование врага вести по параллельным маршрутам, по снежной целине, с тем чтобы обойти его с флангов и захватить станцию Мончалово. В передовых отрядах иметь артиллерийских разведчиков с рациями для корректирования огня нашей артиллерии.

- Действуйте! - согласился командарм. - Следите за режимом артиллерийского огня противника и системой его световых сигналов: начало общего отхода немцы, безусловно, обозначат сериями ракет. Активизируйте и разведку, пусть она не смыкает глаз!

Жителя Ржева, фамилию которого, к сожалению, не помню, я попросил вернуться в город и принять все меры к тому, чтобы предотвратить взрыв церкви (на водонапорной башне, по его словам, ему появляться было уже нельзя). Не знаю, он ли этому способствовал вместе с другими русскими патриотами или же просто оккупанты не успели осуществить свой зловещий замысел, но, отступая, они оставили церковь целой, превратив в руины водонапорную башню.

В ночь на 3 марта наши наблюдатели действительно засекли изменения в системе использования противником сигнальных средств: в глубине вражеской обороны вдруг начали взмывать к небу оранжевые ракеты. Тотчас последовало подтверждение от разведки: гитлеровцы покидают свои позиции. Командиры полков немедленно бросили в дело лыжные отряды. Те выполнили возложенную на них задачу блестяще. Для гитлеровцев потеря станции Мончалово явилась полной неожиданностью, и их отход на этом участке превратился в паническое бегство.

Вслед за передовыми лыжными отрядами перешли к преследованию врага и главные силы дивизии. В районе села Осуга и станции Холм Жарковский гитлеровцы попытались оказать организованное сопротивление. Однако лыжный отряд автоматчиков во главе со смелым и энергичным командиром 653-го стрелкового полка майором Г. В. Сковородкиным лесом обошел противника и взорвал железнодорожный путь в его тылу. Бросив на станции Холм Жарковский десять эшелонов с боевой техникой и различным военным имуществом, оккупанты вновь покатились на запад.

Части армии преследовали их до рубежа Духовщина - Сафоново. Перед нами открывался путь на Смоленск.

Глава четвертая.

Взламывая оборону врага

12 марта 1943 года была освобождена Вязьма.

Отступая в условиях весенней распутицы, противник бросал застрявшую боевую технику и транспортные машины. Постепенно, однако, стали выдыхаться и наши части: отставали тылы. В конце концов на рубеже Рибишево, Сафоново, Милятино 31-я армия, в состав которой входила теперь наша дивизия, перешла к обороне.

Сразу же активизировалась разведка: требовалось самым детальным образом выявить силы врага и систему его укреплений. Вскоре было установлено, что перед нами две оборонительные полосы глубиной до 12-15 километров каждая, причем главная полоса имела три позиции с широко развитой системой траншей и множеством опорных пунктов. На отдельных участках третья позиция была усилена глубоким противотанковым рвом.

Передний край противника на всем протяжении имел два ряда проволочных заграждений и сплошные минные поля шириною до 200 метров. Все это прикрывалось огнем пулеметов, установленных в бронированных колпаках. Населенные пункты, как правило, были подготовлены к круговой обороне.

Гитлеровское командование, создавая оборонительный рубеж, не без основания опасалось прорыва наших войск к Смоленску. И это опасение в конечном счете оправдалось. Но весной 1943 года у нас не хватало для прорыва ни сил, ни средств. Следовало прежде всего подтянуть тылы. Дело в том, что в результате дружного таяния снегов торфяная почва превратилась в зыбь, через которую не могли пройти ни повозки, ни машины, ни даже танки.

И все же как-то надо было выходить из положения. Я собрал начальников служб дивизии и командиров частей. Было решено проложить своими силами железнодорожную узкоколейку и обеспечить по ней подвоз боеприпасов, оружия и продовольствия. Для строительства путей использовались рельсы и шпалы, штабеля которых сохранились и были обнаружены в лесах: когда-то тут велись лесоразработки, действовала узкоколейная дорога. Одновременно я обратился к командующему 31-й армией генерал-майору В. А. Глуздовскому с просьбой организовать переброску грузов срочной необходимости транспортной авиацией, на что он дал свое согласие. Надо было, наконец, срочно изыскать фураж: в дивизии начался падеж лошадей. Бойцы собирали прошлогодний камыш, раскрывали соломенные крыши бесхозных построек... Тем кони и кормились.

В те дни работники штаба, политотдела и я почти безвыездно находились в подразделениях, личный состав которых оборудовал опорные пункты. На деревьях сооружались наблюдательные вышки и ячейки для снайперов. Совершенствовалась система артиллерийского и пулеметного огня.

* * *

Поздно вечером мы с командующим артиллерией полковником Б. П. Чернобаевым включили радиоприемник. Передавали, как всегда, информацию о положении на фронтах. Затем диктор сообщил взволновавшую меня новость: в Москве состоялась конференция граждан польской национальности, на которой был организован Союз польских патриотов (СПП) под председательством известной польской писательницы Ванды Василевской. Его задачей провозглашалось объединение поляков - верных друзей СССР, готовых с оружием в руках сражаться против общего врага - гитлеровских захватчиков.

Мне запомнился пламенный призыв, с которым Ванда Василевская обратилась ко всем своим землякам, находившимся в Советской России: "В Польшу, на Родину, к родным очагам, - говорила она, - ведет одна дорога - дорога борьбы и работы для победы. И кратчайший путь на Родину идет именно отсюда - из советской земли.

Мы верим, что в ближайшее время сможем под польскими знаменами, плечом к плечу с Красной Армией доказать с оружием в руках нашу любовь к Польше и наше право на Польшу. Будьте же достойны Родины, которая четвертый год борется с оккупантами, обливаясь кровью!.."