Обретение судьбы - Белл Клер

Ратха сосредоточилась на своей задаче, стараясь ритмично двигать лапами и все время держа нос над водой. При этом она не сводила глаз со стада, двигавшегося впереди.

Трехрогие образовали разомкнутое кольцо вокруг пестроспинок и других стадных, принимая на себя всю силу течения, так что мелким животным почти не приходилось сражаться с потоком. Но несмотря на это, река то и дело прибивала маленьких лошадок то к одной, то к другой стороне кольца, бросая их, бок к боку, к оленям. Трехрогие лягались и отшвыривали лошадок прочь, но течение снова и снова пригоняло несчастных обратно. Прижатые к раздраженным соседям, пестроспинки ржали и кусались.

Ратха плыла по их следу, чувствуя привкус крови в воде. Она гребла медленно, лапы у нее настолько отяжелели, что с трудом шевелились. Резь в легких появилась еще в начале пути, едва она проплыла несколько хвостов по течению, но теперь она превратилась в изнуряющую боль, простреливающую через весь позвоночник в грудь.

Мокрая шерсть тащила вниз. Вода плескалась вокруг щек, возле самого основания ушей. Берег нисколько не приближался, зато стадо с каждым мгновением удалялось.

Такур плыл рядом с Ратхой, держась достаточно близко, чтобы успеть схватить ее, если она пойдет ко дну, однако не навязывая ей никакой непрошенной помощи, разве что изредка подбадривал, говоря:

— Осталось всего полпути, однолетка!

— Полпути, Такур, — булькала Ратха, продолжая грести.

Она уже начала захлебываться от усталости, ей казалось, что позвоночник у нее вот-вот расколется от напряжения, но тут, наконец, ее когти царапнули по каменистому дну противоположного берега.

Потом кто-то потянул Ратху за загривок и прижался теплым боком к ее боку. Такур поддерживал ее до тех пор, пока ее лапы не перестали разъезжаться на рыхлой гальке.

Очень медленно, пошатываясь, Ратха побрела по мелководью рядом с Такуром и с усилием выбралась на берег.

Она умирала от усталости, но заставила себя поднять голову и окинуть взглядом берег. На песке виднелись следы, но стадо уже ушло. Было совсем тихо, только мелкие волны лизали песок, да капала вода со шкуры Ратхи.

Она стиснула зубы, хрустнув набившимся в пасть песком. «Меоран даже не подумал подождать их!»

Яран непременно остался бы, но, наверное, побоялся ссориться с вожаком. Значит, они думают, будто она утонула.

Ратха почувствовала, как ее подтолкнули, потом над ухом раздался голос:

— Это все пустяки, однолетка. Ложись, передохни.

Она повернулась и прижала уши.

— Меоран думает, что избавился от меня, от слабой, никчемной маленькой самки! Увидеть меня живой для него будет все равно, что шлепнуться мордой в кучу помета! — усмехнулась она, все еще с трудом переводя дыхание. Потом повернулась и нетвердо побрела вверх по берегу, зная, что Такур пойдет следом.

Он так и сделал. Она слышала, как он хрустит лапами по песку, но не оборачивалась и шагала через рябь песчаных наносов, поднимаясь все выше и выше.

Краем глаза Ратха заметила, что Такур упрямо смотрит под ноги, стараясь не поднимать глаз на темнеющий впереди лес, обгоревшие деревья которого говорили о прошедшем Красном Языке.

Запах гари густо висел в воздухе, и хотя к нему уже примешивался свежий аромат новой поросли, все вокруг напоминало о недавнем пожаре.

Такур стал отставать, кончики его усов задрожали.

Ратха прошла несколько шагов, прежде чем поняла, что он совсем остановился.

— Такур? — Она обернулась. Он дрожал гораздо сильнее, чем она. — Такур, ты заболел?

Такур стоял и в оцепенении смотрел на песок в нескольких хвостах перед собой. Ратху обдало запахом его страха. Она робко подошла и обнюхала его.

— Теперь ты сама видишь, почему Меоран назвал меня трусом, — сказал Такур, низко опуская голову.

— Но почему? Чего ты боишься? Красный Язык уже ушел!

— Для меня он никуда не ушел, — тихо ответил Такур. — Ратха, я сейчас не готов пройти через это. Прошу тебя, останься со мной здесь на несколько дней. Мы сможем питаться речными ползунами.

Ратха гневно посмотрела на него.

— Я хочу заставить Меорана есть помет! Чем дольше мы просидим здесь, тем дальше они уйдут!

Она резко отвернулась и зашагала вперед.

— Глупая маленькая! — ударил ей в спину яростный крик Такура. — Ратха, ты не сможешь вернуться к ним одна! Ты сейчас и с новорожденным котенком не справишься, не говоря уже о Безымянных захватчиках!

— Тогда идем со мной! — Ратха остановилась и посмотрела на него, махнув хвостом.

— Я не могу.

— Почему?

— Я видел, как умер тот пестроспинка. Ты была слишком далеко, но я видел все.

— Такур, запах стал гораздо лучше. Мы пойдем по мягкому пеплу, он совсем остыл. Мы сможем идти быстро.

Он еще ниже повесил голову.

— Я не могу.

Ратха с досадой зевнула. Злость кислой желчью обожгла ей горло.

— Мне нет никакого дела до твоего сгоревшего пестроспинки! Я хочу вернуться в свое племя! Наверное, Меоран был прав, когда называл тебя сыном Безымянного костегрыза!

Она очутилась на песке еще до того, как последнее слово вылетело из ее пасти. Такур навис над ней, а голова Ратхи гудела от его тяжелой оплеухи.

Она сжалась в жалкий комочек, мечтая исчезнуть, растворившись между крупицами песка. Крепко зажмурив глаза, она чувствовала упавшую на нее тень Такура, чувствовала его боль и ожидание…

— Я не знала! Я думала, что Меоран нарочно распускает вранье про тебя! — залепетала Ратха.

Такур бросил на нее испепеляющий взгляд.

— Нет. Он распускает про меня правду, и это гораздо хуже. Где ты это услышала?

— За убоиной. Подслушала, как Меоран говорил с Яраном. Но я тогда так жадно ела, что ничего толком не разобрала.

Такур с шумом выдохнул.

— Ладно, однолетка. То, что ты услышала — правда. У того, кто дал мне жизнь, не было имени, хотя он был достоин его гораздо больше, чем многие наши племенные. Моя мать, Решара, сделала неправильный выбор.

— Но мне казалось, для того, чтобы новорожденному дали имя, его отец и мать оба должны иметь имена! — воскликнула Ратха.

— Ты хочешь спросить, почему у меня есть имя? — невесело усмехнулся Такур. — Старый Байр сжалился над Решарой, хотя она нарушила закон, найдя себе самца вне племени. Он позволил ей остаться в племени до тех пор, пока она не родила двойню, а затем изгнал. Он сохранил мне жизнь и даже дал имя. Он был очень милосерден ко мне.

Ратха осторожно оторвала голову от песка.

— Двойню? — переспросила она. — Но ведь у тебя нет ни брата, ни сестры в племени!

Такур смутился, и Ратха поняла, что он случайно сказал больше, чем собирался. Некоторое время он молчал, потом устало вздохнул.