Лестинца - Егор Фомин

Чужак выскочил на узкую прогалину, развернулся и взвыл, вызывая на поединок.

Звериная свирепая ярость захлестнула Итернира, он бросился в бой. Представляя себе только, как вцепится зубами, в это белое горло, рванет нежную кожу и напьется крови врага.

Два человека, не вставая с четверенек, рыча и разбрасывая вокруг пену ярости, вцепились друг в друга, позабыв об оружии, висящем на их поясах. Все смешалось в один ревущий клубок.

- Стойте! Остановитесь! - с криком появился Ригг на краю прогалины, - что же это вы, как же ж так можно!

Он и следовавший за ним по-прежнему сонный, но обеспокоенный Крын, бросились разнимать дерущихся. Те же, в самом деле, не были похожи на людей. Местами из расцарапанных или прокушенных ран сочилась кровь, размазываясь по грязной коже. Одежда потеряла всякий вид.

С большим трудом растащили. Но принц, извернувшись, хватанул зубами Крына, держащего его, тот от неожиданности ослабил хватку, и принц вывернулся. Вновь дерущиеся покатились по земле.

- Давай-ка, держи его! - вновь ухватил Ригг Итернира, пытаясь выдернуть его из схватки.

Кан-Тун по-прежнему кусался и царапался, от чего доставалось и охотнику.

Когда Крын снова обхватил принца в необъятных своих руках, Ригг сдернул с пояса веревку, и попытался спеленать Итернира.

- Подержи-ка его, подержи, - приговаривал он Крыну.

Даже когда оба оказались туго связанны, они продолжали бешено рычать и метаться. Принц пробовал перегрызть веревку.

- Да что же это с вами сделалось? - пробормотал Ригг, присев перед Итерниром, и сказал, - это же я, Ригг. Как же ты меня не помнишь?

Тот на мгновение прекратил безумствовать, поглядел на него, взгляд стал сколько-то осмысленным.

- Я, это, я, - мягко приговаривал Ригг, - охотник. Мы же с тобой шли вместе.

Взгляд Итернира задержался, какие-то смутные тени воспоминаний вертелись в его голове.

- Ну, вспомни, мы вместе с великанами сражались, там, внизу.

При упоминании великанов, Итернир вновь бросил взгляд на принца, бешенство исказило его лицо, он зарычал, на губах выступила пена.

- Ну, хорошо, - сказал Ригг поднимаясь Крыну, - бери этого, а я понесу принца, надо бы нам к стоянке возвернуться. Как же ж ты не углядел за ними?

- Дак я ж того... спал же я, - потупился Крын, оправдываясь.

Когда вернулись к месту стоянки, Итернир с принцем поутихли. Их прислонили к стволам деревьев под сень густых еловых лап в противоположных сторонах, но так, чтобы они не видели друг друга. Ригг споро развел костер.

- Поедим, пожалуй, - сказал он Крыну усаживаясь, и развязывая мешок.

- А-а... эти как же - кивнул Крын на связанных.

- Эти-то, видать, - ответил Ригг, потянув носом воздух с их стороны, - дичиной подхарчевались.

- Так... эта, - продолжил разговор Крын, не забывая меж тем наполнять желудок, - чего это с ними-то такое?

- С ними-то? А кто его разберет? - пожал плечами Ригг, посидим, покумекаем, может чего и удумаем... Время-то у нас есть. Мало, но есть. Дикие-то до темноты след наш вести будут. К вечеру только сюда и придут...

- Как же ты это? - допытывал Ригг Итернира, - даже и имени своего не помнишь?

Тот не поднимал головы. Осел, остановившимся взглядом уткнувшись в землю.

- Без имени же никак, совсем никак, нельзя, - настойчиво продолжал Ригг, - Итернир ты. Итернир. Ты человек.

При звуке своего имени Итернир поднял голову, взгляд вновь стал чуть осмысленный.

- Не дикий ты зверь совсем, ты человек. Человек ты. А зверя ты гони от себя, за человека держись, а зверя гони. Так только и жить. Ну, давай же. Вспоминай! Итернир ты! Человек! Человек волею своей славен, разумом! Гони прочь своего зверя! Не верь ему, - говорил Ригг встряхивая Итернира.

Тот схватил руками голову. Но не это по-настоящему порадовало Ригга, а то, что пальцы его уже распрямились, не были скрюченными, готовыми рвать и царапать.

- Борись, - приговаривал охотник, - только борьбой зверя и сдержишь. Себя вспоминай.

Он развязал веревки, освободив пленника. Тот сидел, обмякнув, расслабленно запрокинув голову. И только сам Итернир видел ту борьбу, которая шла в голове, с той частью, что звала забыть имя, жизнь и свой народ, что звала в лесную чащобу.

- Погоди... мужики, - проговорил он наконец, с трудом вспоминая слова, - эк меня... это... прихватило крепко.

С принцем все обошлось легче. Хотя, поначалу опасались, что вовсе не справятся, поскольку тот не реагировал ни на свое имя, ни на окружающих вообще. Но стоило Итерниру упомянуть о его благородных предках, как тот запальчиво закричал, расписывая их доблесть. И лишь увидев добродушно смеющихся спутников, обескуражено остановился. А мгновение спустя, хохотал и сам. Спутники его смеялись радостно и весело, потому что смеяться могут только люди.

7

На рассвете густой туман беспросветной белесой мглой спеленал все вокруг. Роса крупными каплями выпала повсюду, даже на людях, одежде, оружии. Подниматься и отправляться в путь пришлось в промозглой сырости.

Теперь они шли цепочкой за Риггом. Одному ему, и его богам было известно, как здесь находить дорогу. Неожиданно из молочной мглы выплывали прямо на путников седые исполины стволов здешних деревьев. Ненадежная сырая корка мха под ногами так и норовила прорваться на склизком корне. Корни деревьев здесь густо вылезали наружу, будто и не врастали в землю. Знай себе, стелились, чуть прикрытые землей, да цепляли путников за ноги.

Почва становилась все более влажной. Мох уже столь толстым слоем покрывал ее, что ноги утопали в нем по щиколотку. Все меньше становилось слышно птиц и зверей. А после все реже стали попадаться и те ели-гиганты, что лишали путников света в таежной чаще. Здесь их работу делал туман. А он и не думал рассеиваться, только деревья выпускал из себя все тоньше, корявее, облепленных мочалами мха.

Итернир с вечера еще был ошарашено притихший. Он не говорил ничего. Почти. Шел, погруженный в свои мысли, спотыкаясь чаще всех.

- Слушай, Ригг, - в конце концов, не выдержав, спросил он, - а ты-то как же, разве ничего не почувствовал?

- Как же не почуял? - пожал плечами тот в ответ, - только же я родился в лесах. А там кажный день возвращаться надобно. Да и тут слишком уж не праздное это гулянье, чтобы можно было волком по лесу промчаться.

- Ясно, что ничего не ясно, - вздохнул Итернир и обратился к Крыну, - а ты как же не озверел?

- Дак, я ж того... - озадаченно почесал тот в затылке рукой, с зажатым в ней принцевым тюком, - спал же я. Да и кабы не спал. Ведь эта... рази можно... когда ждут внизу-то?

- И тут дело ясное, что дело темное, - опять вздохнул Итернир, прекращая расспросы, и почва вдруг ушла из-под ног, - э-эх! Как я вляпался!

Мох вдруг разорвался под ногами, и он сразу по пояс ушел в прогнившую грязь. Попытался встать, но и руки тут же оказались глубоко в грязи. Прорывая не такой уж толстый слой мха, он никак не мог найти опоры, меж тем чувствуя, как при каждом движении, коварная трясина усиливает хватку, засасывая все глубже, с жадной беспощадностью.