Последняя легенда Анкаианы - Лертукке

Так вот, приведя мысли свои в состояние обычного сумбура, Кэсси шла по берегу к бару и поскальзывалась на камешках. А когда, наконец, все же упала, почувствовала, что силы иссякли. Посидела немного и, когда глаза привыкли к темноте, увидела вдалеке что-то маленькое и блестящее. Любопытство придало сил.

Разумеется, это оказалось вовсе не таким уж блестящим, в первом приближении похожим на брошенный кем-то крупногабаритный мусор, а во втором - конечно же искомым принцем, сидящим спиною к ней на валуне с низко опущенной головой. Это она под звездами блестела. Такое вот испытание.

- Это ты? А я сначала думала - какая-то свинья пакет на пляже выбросила...

- Спасибо. В летучую мышь я превращаться не умею, так хоть пакетом показаться - удовольствие.

- В мышь? - Кэсси вдруг стало грустно, и она решила польстить ему напоследок, - Я б поверила, ели б речь шла о чайке...

Грубая лесть - вещь подозрительная, но Алик не обернулся.

- Они теперь похожи на мусор?

Стало светлее - ветер отогнал с луны непрозрачное облако. Серые волосы Алика отсвечивали тусклым неоновым блеском - в одном направлении зеленоватым, в другом - розовым.

- Ты братская могила, - не выдержала Кэсси. - Очаровательная. - И плевать ей, если он повернется.

А он не повернулся, а только склонил голову, подтянул колени и обхватил их, сжавшись таким образом в комок. Тонкая шелковая рубашка, словно кожа, облегала острые верхушки позвонков. Казалось, там больше ничего и не было, только кости и сквозняк. Легче будет. Кэсси поднесла спицу, направив ее точно между ребер, с той стороны где они были нормальными. С другой вот, что-то казалось странным.

- Кэсси...

- Что? - произнесла Кэсси так с интонацией усталого ментора, готового разразиться обвинительной тирадой.

- Я б на твоем месте завтра уехал в город.

- Мешаю?

- О, нет, что ты...

Черт подери этот голос! Чего он еще скажет...

- Нельзя объяснить, не вдаваясь в подробности. Не хочется.

- Алик... То есть, Аланкрес... Фил говорил, что без желания вампирами не становятся, ведь так?

- Угу.

- А причина?

- Вроде твоей вчера, только в более уважительной степени. Месть называется. Не советую, кстати.

Это он о чем? Будем думать, что не о себе, а то страшно. Если станет страшно, он это почувствует. И все-таки жалко...

- Алик, научи меня убивать.

- Кого?

"Тебя". Эффектно.

- Вообще.

- Никогда при этом не думай о смерти. Лучше о жизни.

Тут голос наконец-то сорвался и Кэсси увидела, как хрупкое тело пронизала дрожь.

- Да что с тобой?

Ответом ей было что-то похожее на истерический смешок. Кэсси стало грустно - она сбросила сумку, положила на нее спицу, вздохнула погладила мертвую тварь по плечу. И тогда он обернулся. Все-таки, у него были замечательные глаза. Полные слез. Очень трогательно, а главное, что не в первый раз. Как-то кошка выдрала хвост любимой птичке, надо было дать ей пинок, но за грустную морду кошка отделалась шлепком тапкой. Правда, кошка была живой, но вот говорить не умела.

- Сто семьдесят шесть лет назад родился Аланкрес Гирран. И он не всегда был в депрессии. Нынче он отдыхает, а ты мешаешь.

- Я в бар шла ...

Она поймала направление его взгляда и вздрогнула. Ну, разумеется... Ладно будем смелыми, хоть это и адски трудно.

- Я решила, что не выдержу и пришла убить тебя.

Алик вздрогнул и тут же закрыл глаза.

- А почему не стала? - прошептал он, призрачно улыбаясь.

- Пожалела, - спокойно объяснила девушка.

Алик два раза моргнул.

- Спасибо, добрая Кэсси.

Он уткнул лицо в ладони и истерически всхлипнул, потом еще минуту смеялся беззвучно, после чего сразу вернулся в прежнее спокойное состояние.

- Так ты меня и вправду уморишь, - тихо сказал он, аккуратно вытирая лицо платочком.

- Ничего смешного, кстати, - фыркнула Кэсси. - Тебя не умори, ты тут весь народ порешишь...

- Тут - нет, - возразил Алик, неподвижно глядя в никуда. - Близко и мало. Город другое дело... Хотя там мрачно очень. Грязно и скучно. Но выбирать не приходится, хоть я и тоскую. Помню его другим... Эти пастельные тона, эти пыльные одежды, от которых кажется, что ты во сне, эта пьяная музыка, похожая на легкое, влекущее прикосновение... Жизнь, набранная сновидениями и картинами из оттенков светлых и приглушенных цветов. Не отыскать ни черного, ни белого - жизни и смерти. Наверное, поэтому анкаианцы так легко променяли одно на другое. Для нас не существовало по отдельности ни боли, ни праздника, ни тьмы, ни звезд - только впечатление, только оттенки и отголоски. Нерезкие превращения теней в отблески, отблесков в образы и навеянные нечеткими образами едва уловимые идеи, слегка касающиеся тонких и сокровенных чувств... Этим была бы для тебя Анкаиана. Вернее, впечатление от нее.

- Я не успела, - извиняющимся тоном сказала Кэсси.

- Твое счастье. Они умерли в тот день, когда потеряли свою страну. Им стало незачем жить... В вашем мире это зовут депрессией. С тобой было? Если не было, то сейчас начнется. Я скучен когда устаю.

- От меня?

- Нет, меня утомило впечатление от другого человека.

- От блондинки?

- Она утомляет сама по себе и не способна создать полноценное впечатление. А твоя... эманация содержит так много, что мне лень разбираться.

Диалог с анкаианцем, да к тому же еще и вампиром создал у Кэсси впечатление, что она снова опьянела. Этот поток слов казался осязаемым и был гипнотически приятен. Укачивал и отнимал волю, рождая подобие безумного, мягкого азарта, восторга и очарования. Она уже забыла о земле под собой, когда фраза, прозвучавшая резким диссонансом, вернула ее в реальность.

- ... лучше не возникай какое-то время в районе замка.

- А что будет?

Было что-то страшное в том, с какой скоростью он обучался соответствовать обществу, в котором проснулся. Например, ему требовалось все меньше времени на обдумывание лаконичных выражений.

-Шквал. Может накрыть.

И, замечая что ему это нравится, Кэсси только вспоминала фильмы с хищниками, для собственного удовольствия преодолевающими немыслимые препятствия и расстояния, да с трудом вытаскивала себя из отупляющего, первобытного восхищения для нормального разговора.

- Тебе-то что?

- Я обещал Филу твое благополучие.

Алик огляделся, словно что-то искал. Но вокруг было только черное небо, черные скалы, черные волны и камни.

- Фил умер.

Алик перестал оглядываться. Теперь он был в профиль, и звездный свет терялся под его блестящими ресницами, как в бездне.

- А я не совсем, вопреки твоим замыслам. Ты согласишься, что я мерзкий (я разный, но и такой тоже), но сволочью отнюдь не являюсь и обещания свои выполняю... Иногда.