Захватывающий XVIII век. Революционеры, авантюристы, развратники и пуритане. Эпоха, навсегда изменившая мир - Фрэнсис Вейнс

перегонки сахара из тростника, основное сырье для изготовления рома, и американские колонисты предпочитали контрабандой ввозить ее с испанских и французских островов: там она стоила намного дешевле, чем на принадлежавшей англичанам Ямайке.

Сопротивление американцев не ускользнуло от внимания Георга III, сменившего деда на троне в 1760 году. Он решил использовать двойную стратегию, согласно которой новые войска, прибывающие в Америку, в течение первого года содержала корона, и только со второго года в расходах на их содержание должны были участвовать колонисты. Тринадцать американских колоний никак не показывали, что они стремятся к самостоятельности, но король по-прежнему держал в уме риск того, что колонии захотят объединиться. В начале Семилетней войны губернатор Массачусетса Уильям Ширли уже сообщал в письме британскому правительству, что «они [американские колонисты] постепенно объединятся для того, чтобы освободиться от зависимости от метрополии и создать собственное центральное правительство. Но сейчас я наблюдаю огромные разногласия между правительствами колоний, их интересы и взгляды не совпадают, и поэтому создание коалиции представляется маловероятным. Без собственной сильной армии и военного флота их независимость невозможна». Георг III был согласен с мнением своих министров, что сильное британское военное присутствие в американских колониях станет гарантией быстрого подавления любых попыток обрести независимость. Но король не учел, что друг, которому не оставили выбора, может стать врагом.

В 1764 году в рамках борьбы с контрабандой вместо неработающего Закона о патоке был принят Закон о сахаре с новой схемой налогообложения: он снижал налог на патоку и увеличивал ставки налога на сахар, импортируемый из французских и испанских колоний. Предполагалось, что так контрабанда станет менее прибыльной. Иными словами, британская корона в очередной раз пыталась направить все доходы от торговли колоний в британскую казну и не позволить им утекать в другие страны. А это требовало новых способов борьбы с контрабандой. Таможня получила полномочия проверять корабли на предмет наличия контрабандных грузов, военные суда патрулировали побережье. Вся выявленная контрабанда подлежала немедленной конфискации.

Следующими были так называемые законы об американских колониях. Вводимые ими импортные пошлины охватывали целые группы товаров, включая табак, вино, шелк и хлопчатобумажные ткани, а заодно и товары, ввозимые в колонии из Англии. Британский парламент ожидал, что доходы казны благодаря этим мерам вырастут на 200, а то и на 400 тысяч фунтов стерлингов. Фактически же выросло лишь недовольство среди виргинских и мэрилендских производителей табака, обязанных теперь продавать весь свой урожай в Англию. Предложение американского табака в итоге намного превысило английский спрос, и девять десятых его приходилось перепродавать, что требовало его перегрузки на другие суда. Из-за этих дополнительных расходов американские табачные компании ежегодно теряли 270 тысяч фунтов стерлингов.

Стороны не сумели договориться. Британцы считали само собой разумеющимся, что колонии будут сами содержать свою оборону, колонии не были с этим согласны.

За 40 лет государственный долг Англии вырос в три раза и к 1763 году составил почти 139 миллионов фунтов стерлингов. Английский премьер-министр Джордж Гренвилл пришел к выводу, что расходы на содержание таможенников в Америке превышают поступления от сбора пошлин, и обратился к королю. Мысль, которую он надеялся донести, была такова: «Справедливо и необходимо в вышеупомянутых территориях Его Величества в Америке взимать налог для оплаты расходов на защиту, оборону и обеспечение этих самых территорий». Сам Гренвилл не рассчитывал на то, что колонисты обрадуются этой идее. Ему просто приходилось что-то делать с hot potato[41], унаследованной им от предшественника, сэра Роберта Уолпола, который любыми способами избегал повышения налогов, прямо заявляя: «Я оставлю это [введение налогов в колониях] на моих преемников, которые, надеюсь, будут решительнее меня».

На другой стороне Атлантики действительно было мало довольных. Американские колонии не хотели ни новых налогов, ни повышения существующих. Их благосостояние зависело от импорта. Но именно из-за того, что импорт превышал экспорт, в колониях были в остром дефиците золото и серебро, основные платежные средства. Кроме того, колонии не имели права голоса даже при распределении британских войск, которые должны были защищать их от индейцев.

Восстание Понтиака показало колонистам полную неготовность британских войск с их европейской тактикой к войне с неуловимыми индейцами. Больше того, колонисты нередко считали, что британская защита должна распространяться и на индейцев тоже. 7 октября 1764 года Георг III подписал новый закон, определявший внутренние границы Америки. Через весь Североамериканский континент, от Великих озер через Аппалачи до Мексиканского залива, теперь проходила демаркационная линия, и земли к западу от нее превратились в огромную индейскую резервацию. Английский король стремился сдерживать экспансию, чтобы не раздражать индейцев и не отправлять больше солдат в колонии, но колонисты восприняли этот закон как непонимание их нужд и ограничение свободы. В 1758–1763 годах 3 % населения Шотландии и Ирландии эмигрировало в Северную Америку. И колонисты, и новые переселенцы не желали ограничиваться Восточным побережьем: им нужна была возможность беспрепятственно двигаться на запад и занимать земли между Аппалачами и Миссисипи. В итоге они ощущали себя запертыми в резервации на Восточном побережье вместо индейцев в наказание за стремление к лучшей жизни.

The Glorious Revolution[42]

Несмотря на то что в 1764 году в американских колониях бурлило недовольство, они оставались верны Англии и королю. В первой половине XVIII века почти все колонисты ощущали себя подданными британской короны, а не американцами, и стремились сохранить социальные и культурные связи с родиной. Они еще не ощущали себя нацией и знали, что власть короля Георга III ограничена британским парламентом. Для того чтобы правильно понимать необратимость конфликта между британским парламентом и американскими колонистами, необходимо изучить возникновение английского парламента и принципы его деятельности.

Так называемая Славная революция 1688 года – по сути, ненасильственный государственный переворот, – навсегда изменила политический и религиозный ландшафт Англии. Когда голландский штатгальтер-протестант Вильгельм III и его супруга Мария II сменили на английском троне католика Якова II, новый король подписал Bill of Rights[43], своего рода новую конституцию, которая частично передавала права и обязанности короля народу. Этот закон заложил основу английского парламента, двухпалатная система которого должна была обеспечить установленный законом баланс. Он распределял государственную власть между House of Lords[44], или Верхней палатой, представляющей дворянство, и House of Commons[45], или Нижней палатой, представляющей простолюдинов, что должно было обеспечивать установленный законом баланс. На практике это свелось к тому, что политическая и экономическая власть в Англии оказалась сосредоточена в руках аристократии. В парламенте сформировались две политические фракции: Whigs[46], которые защищали возникшую в 1688 году конституционную монархию,