Калейдоскоп миров - Хайдарали Мирзоевич Усманов

с высокими концентрациями редких сплавов – платиновые прожилки, нитриты редкого типа и кристаллические матрицы, годные для рунных инверторов… Журнал серийных показателей – сила притяжения, температурные градиенты, прогнозы погоды на поверхности в первом солнечном цикле… Запись фрагментов датчиков – краткие, но ясные строки о том, что сенсоры зафиксировали несколько устойчивых поясов с концентрацией энергетических ископаемых…

Каждый файл был подписан и опломбирован рунным ключом. Кирилл знал, что гномы читают не только цифры, но и почерк – по тому, как проставлены печати и как склеены метаданные. Он подчёркнуто оставил явные указания на то, что найденная их погибшими исследователями система была просто “идеальна” для создания базы и промышленного центра. Рядом с картой он поместил прогнозы окупаемости – грубые, но достаточные, чтобы гному с инженерным умом стало невмоготу всё это проверить.

И всё это – без строки о клине космического корабля, найденного в глубине космоса, в совсем другой Звёздной системе. Он вырезал её намеренно. Не из трусости, а из расчёта. Тот силуэт, что мерещился в голограммах и легендах – был слишком хорош для того, чтобы отдавать его в чужие руки, даже гномам. Слишком мощная это могла быть приманка. Слишком опасно, если о ней узнают слишком многие.

Когда он передавал данные, Торрим Кайд терпеливо ждал. С лицом, на котором куда как лучше смотрелась слегка раздражённая радость. Гном взял кристалл-носитель двумя толстыми пальцами, вставил в считыватель – и тут же лицо его изменилось. На нём сначала проступило удивление, затем рост ритма в груди, и через секунду уже явная, почти детская, вспышка восторга.

– Чёрт возьми! – Резко выдохнул он, и его рука, что всё ещё держала считыватель, слегка дрогнула. – Это… – он прочитал несколько строчек вслух, и каждое слово, словно раскалённый металл, упиралось в воздух:

“Пояс номер два – семьдесят три процента платиновых жил… Планета R-782-b – пригодна для немедленной колонизации… Энергетические конденсаты в кратере – двенадцать единиц…” – Торрим подпрыгнул на месте, как кузнец у наковальни, и зажмурился от нетерпения. – Нам… Нам нужно это. Мы построили бы здесь наш новый дом!

Теперь этот гном, обычно сдержанный и даже немногословный, начал судорожно тараторить, как заводной механизм. Подсчёты… Маршруты… Какие блоки выгодно везти первыми… Какие рудники запускать сразу… Кого из мастеров нужно вызвать… Какую печать поставить, чтобы получить все необходимые разрешения на добычу ресурсов… Сейчас его голос был похож на поток расплавленного металла – горячий, пахнущий рудой. Когда он дошёл до пункта “возможность создания полностью автономного анклава”, он вдруг остановился, глянул на Кирилла и, без всякой формальности, схватил его за плечо.

– Ты дал нам дверь, – прорычал Торрим, и в его глазах было не только расчёт, но и благодарность, – дверь к дому. Мы… мы заплатим. Мы поможем с оборудованием. Мы поставим мастеров. Это – наша возможность вернуть народу Величие и Честь.

Кирилл же в ответ только коротко кивнул, не улыбаясь, и никак не демонстрируя лишних эмоций. Он чувствовал, как внутри у него что-то стягивается – смесь облегчения и вины. Он молчал об обратном. О том, что “дверь” не ведёт напрямую к сокровищнице, где спрятан корабль клиновидной формы… О том, что он намеренно лишил гномов знаний, которые могли бы ввергнуть их в войну за нечто, что они не осилят. Но он понимал и другое. Даже сама по себе эта Звёздная система была реальной находкой, и для гномов – для его товарищей, родственных душ – это шанс построить начало.

– И ещё, – добавил Торрим, смягчив голос, – мы слышали, что с “Гродхном” случилось… Ты сказал, что не было выживших. Что ты сделал с кораблём? Мы хотели бы похоронить останки достойно, не дать им упасть в руки торговцев.

На этот вполне закономерный вопрос, Кирилл ответил достаточно ровно. Он не стал вдаваться в подробности ритуала, но и не соврал:

– Я похоронил их… По-своему… Как было возможно в тех условиях. Отправил останки корабля в корону ближайшей звезды. Вместе с погибшими. Пусть там металл станет пламенем, а память – мягким светом.

В глазах Торрима отразилась неожиданная мягкость. Гном глубоко вдохнул, как человек, который будто бы слышит скрип закрывающейся двери. Судя по всему, некая духовная рана теперь была залечена. Он положил ладонь на грудь, с усилием вдохнул, затем сказал тихо и почти церемонно:

– Благодарю тебя. За горнило. За то, что ты сделал всё, чтобы их души ушли в огонь. Мы, гномы, верим в огонь. Прах в огне – это чистота. Спасибо тебе… Кем бы ты не был…

Он ударил кулаком по столу в знак союзничества – и тут же перешёл к делу. Обсуждению контрактов, помощи, ставок. Но в его словах уже слышалось не только деловое пламя. В них жила тихая благодарность за то, что имя павших не было растерзано спекулянтами и не стало товаром в грязных руках. В жесте Кирилла, в том, что он отослал погибший корабль в звезду, гном увидел не только практичный финал, но и символическое завершение – достойный уход для тех, кто не дожил до возвращения домой.

Когда Торрим ушёл, слегка подпрыгивая и переговариваясь с контактами по каналу экстренной связи, расписывая будущие планы – Кирилл остался один со своими мыслями, гладя кристалл-накопитель своей тёплой ладонью. Он знал цену молчания, и цену подаренной им правды. Он знал цену того, что оставил в тайне. И знал, что однажды всё это вернётся. Либо как благодарность, либо как буря. Пока же он позволил гномам радоваться своему новому рубежу и принял их благодарность за свою помощь – потому что, даже без полной правды, этот маленький акт милосердия был реальным и дорогим.

………..

Получив всё необходимое от гномов, Кирилл повёл взятую на прокат грузовую платформу вглубь доков так, будто вёз на плече не просто железяку, а чужую душу. В запылённом ангаре, среди стопок пластин брони и ржавых каркасов, он развёртывал что-то, что называлось у гномов “исследовательский модуль”, но в его внутренности жил настоящий ум – старый гномий ИИ с запечатанными базами и алгоритмами, выточенными под иные эпохи. Его рабочее имя в записях было сухим. “Анвил-Эхо”. И оно точно отражало суть. Ведь его память хранила эхо древних расчётов, запертых в кристалле и металле.

Он не стал кидаться в работу вслепую. Первое, что ему было нужно, это тщательно подготовленное помещение. Для этого Кирилл отгородил один из боксов, разместил вокруг магнитные щиты, встроил разрядники и несколько слоёв рун-изоляции, унаследованных от гномьих ремесленников. Это была