Три короны (СИ) - Маркус Грин

— С твоей сестрой всё в порядке, детка, она просто отдыхает. Подойди ко мне, не бойся.

Вот, опять. Не, так не пойдёт. Сестрёнка мне, похоже, нифига не поверила, и сейчас даст дёру.

— Ладно, всё! — я поднял руки вверх. — Сдаюсь! Это было просто хорошее стихотворение. Я его, э-э-э… на днях придумал. Тебе понравилось?

Эльфийка мелко-мелко закивала головой.

— А хочешь, я тебе ещё одно расскажу?

Ещё одна порция киваний.

— Подойди, садись, — я усадил эльфийку рядом с собой на постель, и заглянул в её бездонные, на этот раз, зелёные глаза.

— Ну, слушай. Я вас любил, любовь ещё, быть может, в моей душе угасла не совсем…

Ну да, так я и думал. Вторая порция криков, и очередной труп, э-э-э… то-есть, бессознательное, но явно счастливое тело.

Что ж мне сегодня не везёт-то так? Близняшки беззаботно дрыхли на моей кровати, я лёг с краю, благо, что кровать огромная, и заложил руки за голову. Уже давно стемнело, но было безоблачно, и лунный свет проникал сквозь открытое окно.

И только поэтому я заметил тень, тихо скользнувшую в спальню. Тень резко взмахнула рукой, я инстинктивно вжал голову в плечи, раздался свист разрезаемого воздуха, и стук вонзившегося в дерево металла. Киллер!

В такие моменты думать противопоказано. Пока будешь думать, тебя уже десять раз убьют. Инстинкт быстрее. И он-то меня и спас. То ли очнувшаяся в момент смертельной опасности память тела, то ли неведомый ангел-хранитель вмешался, но я в одно мгновение скатился с постели, выставил перед грудью ладони, и выпустил в нападавшего, успевшего выхватить кинжал, мощную струю огня!

Глава 2. Новые проблемы

Где-то, когда-то я слышал такую фразу: нет запаха прекраснее, чем запах трупа твоего врага. Так вот, враньё всё это. Ни открытые настежь окна, ни баночки с ароматическими маслами, расставленные по всей комнате, ничего не помогало. Я как-то давно, ещё на Земле, забыл выключить газ под сковородкой, где жарилось мясо. Надолго забыл. Вспомнил потом, конечно, но уже было поздно. Вонь стояла такая, что глаза резало. И понадобилась почти неделя, чтобы этот отвратный запах выветрился.

Так вот, запах от сожжённого мной убийцы был куда сильнее. Поднятые по тревоге стражники оцепили дворец двойной цепью, прошерстили все окрестности, но никаких следов так и не нашли. Поднятый среди ночи Проф сидел на корточках возле хорошо прожаренной тушки, и ковырялся в ней карандашом. Меня замутило, и я сглотнул, стараясь успокоить свой желудок.

— Ваше величество, вам лучше на это взглянуть, — по лицу скривившегося Эримиэля я понял, что он обнаружил что-то неприятное.

— Ещё не хватало, — буркнул я. — Может вы мне его ещё и вскрыть посоветуете?

— Боюсь, что у нас проблемы, — Эримиель поднялся, и очень серьёзно на меня посмотрел. — Вам лучше увидеть это собственными глазами.

Ну, что ж делать. Я подошёл к смердящему трупу, и, стараясь дышать через рот, посмотрел на то, на что мне указывал профессор. Мда. Шок — это по-нашему. Разом забыв про запах, я тоже присел на корточки рядом с Профом, и вгляделся в изуродованное магическим огнём, обгоревшее до костей лицо незадачливого убийцы. Зубная эмаль — самое прочное вещество в человеческом теле, да и в нечеловеческом, думаю, тоже. Лица у трупа практически не осталось, так, ошмётки, глаза лопнули и вытекли, нос и щёки исчезли, оголив кости черепа, но зубы, вернее, длинные клыки, сохранились прекрасно.

— Вампир? — спросил я у хмурого профессора.

— Да.

— А что, они ещё существуют? — я поднялся, и озадаченно посмотрел на Профа. — Вы же говорили, что от этой расы почти ничего не осталось, и что после войны, которая длилась почти тридцать лет, вампиры были уничтожены подчистую?

— Видимо, не все. Наверное, где-то остался незамеченный нами анклав, и до поры не высовывался, копил силы. Вампиры очень сильны. В той войне на каждого убитого вампира приходилось по десять воинов-эльфов.

— Да, весело… Из-за чего вообще началась та война? Хотя, это всё потом. Профессор, у вас есть надёжные эльфы, которые могут держать языки за зубами?

Эримиэль кивнул.

— Вызовите их срочно, пусть завернут тело во что-нибудь, и спрячут в надёжном месте. Вы сможете наложить на него заклятье, чтобы он не сгнил раньше времени?

— Да, можно заморозить плетением Холода. Только зачем? — вопросительно посмотрел на меня профессор.

— Да так, вдруг пригодится. На теле что-нибудь обнаружили?

— Нет, только перевязь с метательными ножами, и пару кинжалов. Никаких амулетов, или наложенных заклинаний на оружии, я проверил.

— Хорошо, отдайте распоряжение насчет тела, лэр, а потом возвращайтесь, у меня есть ещё вопросы.

Эримиэль поклонился, и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Так. Похоже, что сказки кончились. Кому-то я явно очень сильно не нравлюсь. Ещё и вампир этот. Почему вампир? Меня сто раз можно было убить, я хожу везде без охраны, в одиночку, или с Профом. Стрела в затылок, и никакой некромант не поднимет.

Некромант! Да, а от услуг такого специалиста я бы сейчас не отказался! Вообще, кто-нибудь здесь практикует это искусство? Надо обязательно спросить у Профа, когда он вернётся. Некроманту труп врать не сможет, и можно будет узнать, кто его нанял. Ну а пока… Пока будем изображать из себя злобного повелителя. А то, что ж получается, меня чуть не убили, и никто не виноват?

— Эй, там! — двери приоткрылись, и в комнату зашёл один из стражей, стоявших на карауле возле моей опочивальни.

— Начальника охраны ко мне, живо!

Хотя, здесь ему делать нечего. Я вышел из спальни, плотно прикрыл за собой двери, и приказал второму стражнику под страхом смертной казни никого не пускать внутрь, кроме Профа и его людей, и добавил, чтобы направил начальника охраны в тронный зал, когда он появится. Страж отсалютовал ударом сжатого кулака в грудь, и отрапортовал, что всё будет исполнено в точности. Я скептически посмотрел на бравого вояку, буркнул что-то вроде: — Ну-ну, посмотрим… — и направился в тронный зал. Я быстро шёл по широкому, длинному коридору, стены которого были украшены вышитыми гобеленами и портретами моих королевских предков. Вот к живописи эльфов у меня претензий не было, тут длинноухие в самом деле великие мастера. Лица на портретах были как живые.

Не люблю я ходить медленно, хоть мне Проф и выговаривал — мол, что это за король, который носится по коридорам, как угорелый. Мол, никакого достоинства. Король, де, должен величественно выступать, а не бегать, как мальчишка. На что я отмахивался,