Суд идет - Иван Дроздов

— Кое-что мы держим в секрете.

— Да, конечно. К примеру, ваш Импульсатор. И ещё одну очень важную тему: о целиком реакционных, и даже преступных национальностях. Мы с братом Сергеем — он биолог — тоже работаем над этой темой, но, к сожалению, недалеко ушли. Очень бы хотелось познакомиться с вашими работами. Как мне кажется, вы нашли ключ воздействия на гипоталамус.

— Именно так. Вы правы. Но там, в этом участке мозга, заключены ещё многие тайны. Драгана считает, что, подобравшись к ним, учёные приведут в действие новые возможности человека, в каждом раскроют задатки таланта. И тогда ход прогресса ускорится.

Уже на балконе Дмитрий сказал:

— Это мы на своём корабле свободны от шпионов, а у вас, как я понимаю, у каждого за спиной стоит Иван Иванович.

— Иван Иванович?.. Вы знаете нашего Ивана Ивановича?

— Да, знаем. И Ной Исаакович нам так же хорошо знаком. На публике оба эти молодца разыгрывают противоречия, даже ссорятся, но в сущности они большие друзья и работают на одного хозяина. Недаром же в России назвали таких людей «агентами влияния», — они-то и одолели русских в новой информационной войне, разрушили Русскую империю и теперь по миллиону в год уничтожают русский народ. К этому прибавим полтора миллиона беспризорных ребят и пять миллионов младенцев, уничтожаемых при абортах. Ну, а кто их кукловод, кто запустил их нам под рубашку, — это уж тема отдельная. На кого работают ваши Иван Иванович и Ной Исаакович, я эту информацию готов вам предоставить. Мы надеемся, что вы посетите наш корабль — там мы вас и познакомим со многими вещами, которые тщательно от вас скрываются. У нас на корабле налажена самая сильная система электронной разведки, есть сведения и о вашем Русском острове, о работах вашего научного центра. Капитан потому и принял решение плыть сюда к вам и просить Простакова о лечении Импульсатором.

Дмитрий говорил складно, убедительно. Роста он был чуть выше среднего, вида спортивного — природа в добрый час его сотворила. Вначале Драгана смотрела на него с почти детским любопытством, не подозревала в нём серьёзной личности, и тем более какого-то важного члена экипажа с приплывшего к ним таинственного корабля, но тут вдруг почувствовала в нём учёного, да ещё, может быть, и немалого. Впечатление усиливалось обаянием зрелого, сильного ума, проникающим в душу тембром голоса, в котором слышалась сердечная доверительность и певческая музыкальность. Таким же голосом обладал его младший брат Фёдор, но тот был мягче, веселее, этот всем видом показывал строгость и важность. Сказала ему:

— Ваш капитан будет спать целые сутки, мы сейчас пойдём в столовую, и я угощу вас чаем.

И вот они сидят в просторной комнате, обсуждают вопрос: поехать им на корабль или не поехать.

Дмитрий смотрит на островитян с удивлением; не может понять, как это молодые учёные упускают случай посетить корабль, не понимают шанса, который выпадает лишь немногим и очень надёжным людям.

Драгана говорит:

— Ваш батюшка не сделал нам такого приглашения. Он как узнает, что я американка, дочь губернатора, так и вовсе не захочет видеть меня на своём корабле.

Светов возразил:

— Капитан знает историю вашего острова, и знает, откуда к вам попали русские учёные; нам так же известно, что вы дочь губернатора одного из южных штатов и внучка богатейшего в Америке человека Драгана Станишича. Недавно у вас состоялись выборы, ваш папенька баллотировался в президенты и чуть было не победил соперника; мы надеемся, что он победит на следующих выборах. Мы даже кое-что предпримем в его поддержку. Как видите, мы давно знакомы, а вы нас боитесь и не хотите нам довериться.

Простаков признался:

— Меня дважды выкрадывали, — пуганая ворона куста боится, но и всё-таки… — Он вопросительно взглянул на Драгану. И, видя, что она спокойна, продолжал: — Я верю: вы наши друзья и готов с вами хоть на край света!

Драгана с ним согласилась:

— Я — тоже.

В полдень следующего дня после обеда Дмитрий пошёл на крышу к своему «ковру-самолёту», а капитан, Фёдор и с ним наши друзья-островитяне спустились вниз к причалу. Тут их ожидал катер, присланный с подводного корабля. Академик Светов пригласил гостей на катер.

Дал знак мотористу, и катер, не разбегаясь, как вертолёт, поднялся в воздух. Вначале будто бы завис на одном месте, но потом стал быстро набирать скорость, — настолько большую, что пассажиры почувствовали, как неведомая сила прижимает их к спинке кресла. За стеклом иллюминатора увидели дымку, в которую превратился воздух. Но потом скорость погасла и дымка растаяла; катер-самолёт сделал круг над волнами и мягко приводнился. Из воды поднялась площадка, она, точно язык, подхватила катер и втянула вовнутрь корабля. И вот уже наши друзья выходят из каюты и в узком, но светлом коридоре их ожидает группа мужчин, женщин и детей. Одеты они по-разному, пёстро, и нет ни на ком морской униформы. Островитян это удивляет, но, видя приветливые лица встречающих, восторг детских милых физиономий, гости кивают им, а детям пожимают протянутые ручонки. Совсем маленьких гладят по голове, а иных берут на руки. Драгане кажется: вот они, дети Фёдора Светова! Гостям не сразу удаётся справиться с волнением, понять, что же тут происходит, куда они попали.

Капитан ведёт гостей по коридору, и навстречу им из кают выходят всё новые люди, — они так же одеты в гражданское платье, и, кроме мужчин, которых тут меньшинство, встречаются женщины и дети, и что уж совсем интересно и не очень понятно: тут много крохотных малышей, будто они высыпали из детского сада. Всё тут мирное, гражданское, и гости совершенно забывают, что находятся они на боевом корабле, да ещё и под водой.

Но вот толпа встречающих рассеялась, гости входят в просторную каюту, на одной стороне которой отсвечивают зелёной поверхностью волн четыре иллюминатора, и тут с ними остаётся один лишь хозяин — капитан, академик Светов, создатель этого чудо-корабля, который скорее похож на небольшой городок или посёлок, чем на корабль. Академик после лечения Импульсатором сильно изменился, и, как все заметили, в лучшую сторону: посвежел, повеселел, и глаза его блестели той же энергией, как и прежде, когда он, тридцать лет назад, приступал к созданию подводного корабля, невиданного доселе во всём мире по мощи и техническому оснащению.

Простаков невольно задержал взгляд на гребне волны, катившейся за окном иллюминатора, и выразил удивление:

— А мне казалось, мы находимся под водой?

Капитан взглянул на окно иллюминатора, улыбнулся:

— Тут важный замысел конструктора: на какой бы глубине ни находился корабль, но за стеклом иллюминаторов, если того пожелают члены экипажа, будет поверхность моря. И мы видим, что нас окружает, какие суда проплывают мимо нас, какие самолёты летают над нами, и если мы находимся недалеко от берега — видим постройки, города, селения. Ощущение близости земли и неба, и поверхности моря скрашивает жизнь морякам, напоминает обо всём, что ещё недавно было их домом, их земным миром. Если же вы хотите наблюдать подводную жизнь океана, нажмите вон тот рычажок, что находится справа от иллюминатора. И тогда вам откроется подводный мир. Он так же богат, как мир земной и как мир небесно-космический.

Академик вынул из ящика стола палочку-указку и раздвинул над своим креслом шёлковые створки, из-за которых открылся рисунок подводного крейсера с гордым названием: «Евпатий Коловрат». Бросился в глаза и всех изумил силуэт корабля: он был похож на гигантскую черепаху или сжатую по бокам и сильно вытянутую летающую тарелку.

Звучным и хорошо поставленным голосом капитан стал объяснять:

— Наверное, вам будет интересно знать, а что же это за зверь, на борту которого вы очутились. Но прежде сердечно благодарю вас, и персонально вас, Борис Петрович…

Он повернулся к Простакову и почтительно ему поклонился.

— …за лечение, которое заново поставило меня на ноги. Я чувствую себя, как в молодые годы. Я восхищён вашим Импульсатором и готов признать, что его создание является величайшим открытием, которое совершено вами на стыке двух наук: электроники и биологии. Но об этом, я надеюсь, мы с вами будем говорить особо. А теперь…

Он очертил палочкой контуры корабля.

— Я расскажу вам о нашем скромном вкладе в технический прогресс корабельного дела. Перед вами не крейсер, не боевой корабль в обычном понимании военно-морского обихода; мы строили Ноев ковчег, способный уберечь крохотную частицу человечества в случае, если нашу землю постигнет глобальная катастрофа. Такова была задача, которую перед нами поставил Иосиф Сталин в 1952 году — за год до своей смерти. Наш Евпатий не погибнет и в волнах всеобщего потопа, и в пекле вдруг возникшего потепления, и даже в эпицентре пожара, возможного при столкновении Земли с большим космическим телом. Евпатий может плавать под водой, на поверхности воды, а если нужно, поднимется в воздух и полетит в космические дали. И летать он способен много лет, пока не встретится с планетой, на которой люди снова будут жить, как на Земле. Такую силу ему даёт открытая нами новая энергия. Мы её назвали фотонной потому, что в основе её заложена энергия фотона, или, если говорить просто, света. Вас может удивить совпадение нашей фамилии с названием новой энергии. Подлинная фамилия у меня другая: Слепцов, но когда мы доложили Сталину об открытии нового источника энергии, он приказал засекретить всех учёных нашей лаборатории, а мне дал фамилию Светов. Вы сейчас слушаете меня, и вам, наверное, кажется, что после облучения Импульсатором я немного качнулся умом и развешиваю перед вами химеры, но сейчас мы прервёмся на обед, а затем вы продолжите знакомство с кораблём, и убедитесь, что я вам говорю правду. После обеда мы позволим вам немного отдохнуть, а вечером покажем небольшой спектакль.