Тень на обороте - Юлия Сергачева

— …ссылка.

— Что? — последнее слово снова вернуло меня к реальности.

— Вы не дочитали письмо до конца? — проницательно предположил Гость.

«…ссылка на… неоговоренный срок, зависящий от дальнейшего… во владения барона Бороуса, острова Пепельного ожерелья…»

— Вашим сопровождающим будет Бриго Малич, — пообещал Гость сухо.

— Бриго Малич? — машинально повторил я вслух, решив, что наконец узнал, как зовут Гостя и недоумевая — с чего это он о себе в третьем лице?

Но Гость повел рукой в сторону.

Надо же, а среди «замороженных» есть оказывается и живые. Через распавшуюся рунную сферу шагнул широкоплечий вооруженный блондин и резко поклонился, не опуская жесткого взгляда. То, что я принял за наведенное магами безразличие, было на самом деле сознательной вышколенной бесстрастностью.

— Завтра утром прибудет самолет, — пообещал Гость с загадочным омерзением в голосе.

— Хорошо, — я, придавленный навалившимися со всех сторон новостями, и двинулся прочь, мимо мирно расступившихся чужаков.

Спохватился лишь возле самого выхода, обернулся и обронил ритуальное:

— Да, чуть не забыл… Юги принимают вас и ваших людей гостями на острове. На одну ночь.

Гергор облегченно перевел дыхание.

* * *

Когда-то давно замок Черноскал поражал своим мрачным великолепием. Ныне он поражает руинами былого величия.

Черноскал старше даже Императорского дома. Они и похожи друг на друга, как схожи бывают старцы. И пусть тот, кто считает сахарно-белое свечение стен Императорского дворца жизнерадостным, спустится в его подземелья. Оптимизма у туриста заметно поубавится.

После своего падения Черноскал был частично разрушен, частично разграблен. Ни первое, ни второе не удалось сделать полностью, потому что первозданная магия этого места оказалась не по зубам современным варварам.

— Райтмир! — голос Гергора нагнал меня уже на ступенях.

— Позже, — я не оглянулся.

Замешкался, пережидая, пока Длинную галерею пересечет дама в красном. Тени дама не отбрасывала, но это не помешало ей повернуть голову и с достоинством осесть в реверансе:

— Добрый вечер, милорд!

Я чуть было не ответил на приветствие, мимолетно подосадовав, что грязен и потрепан. Потом возмутился. Гергоровы фантомки разгуливают по замку как ни в чем ни бывало… Впрочем, кажется эту я несколько раз встречал раньше. Прижилась, что ли? Между прочим, красивая.

Дама безучастно прошла сквозь стену.

Хороший у меня дом. Слишком большой, гулкий, полный леденящих сквозняков. Безразличный к течению времени, изобилующий тенями, мрачными тайнами и неутоленными стремлениями. Во всяком случае, здесь не скучно. Возьмем, скажем, Василисков квадрат… Или Трясучий виадук… Ну, а про широко известное Око Бездны, оно же Глаз Подземелий, оно же Ход на Изнанку, оно же Колодец душ, оно же Черная Дыра или просто Дыра и говорить излишне.

Призраков опять же развелось…

Я отмахнулся от летучих домовух норовящих почистить мою грязную куртку и услышал низкое подвывание, перемежающееся скрежетом когтей за одной из дверей. Выпустил наружу расстроенного Аргру. Его, наверное, заперли при появлении чужих. Бедный зверь воодушевленно заметался вокруг, изрядно поддавая костяными наростами на спине и лапах. Я мимоходом потрепал колючую шерсть: «Тихо чудовище! Не время для игр…»

Когда-то Оборотни охотились с этими тварями… На людей. Аргра тоже был последним из некогда многочисленной стаи. Я нарек щенка по сходству с наиболее часто издаваемым им звуком «ар-р-гр-ррр».

Аргра затрусил следом, постукивая когтями. Тень его то удлиняясь, то укорачиваясь скользила по шпалерам и выщербленному камню, по кованым решеткам и книжным полкам, пропадала в нишах и набирала густоты под кованными светильниками…

Наконец-то!

Стек со щеколды многорукий сторож, лишь на невнимательный взгляд способный сойти за заурядную тень. На двери выписана руна на основном языке — «страж». Ну надо же… Страж. То ли сторожит границу, то ли стережет темницу. Дверь в мои апартаменты распахнулась с леденящим душу скрипом. Специально настраивал, чтобы до пяток пробирало.

Стоило мне стащить с себя влажную одежду, как Аргра глухо зарычал, вздыбив шерсть вперемешку с костяными иглами на загривке. Амулет на моей шее он не одобрял.

— Как я тебя понимаю, — хрипло пробормотал я, с блаженным стенанием забираясь под душ.

Кровь, грязь усталость, озноб, завихряясь в прозрачных, горячих струях, потекли вниз, исчезая в сливном отверстии. Даже проклятые кандалы, наконец, утихомирились, остыв и обратившись в безобидные побрякушки.

И чего я так разошелся? — утомленно размышлял я, наслаждаясь теплом. Ну, прервали мой отпуск… Что ж, бывает. У иных простых смертных это сплошь и рядом, а мне уж тем более не с руки возмущаться. Я не деньги, я свое существование отрабатываю…

Я мельком представил, что могло случиться, если бы я все-таки потерял контроль. Ой, нехорошо… Из-за такого пустяка?

Помахивая махровыми крыльями, из стенной панели выскользнуло полотенце. Задремавший, было, Аргра щелкнул клыками, тщетно попытавшись схватить ткань за угол, и лениво зевнул, продемонстрировав алую глотку, тройной ряд зубов и раздвоенный язык.

Отполированные до блеска, черные панели ванной комнаты отразили ненадолго молодого человека девятнадцати лет от роду, с сухощавым телосложением пловца, который несколько секунд с брезгливой гримасой растирал кожу под ключицами, словно пытаясь смазать замысловатое клеймо.

Форма осталась без изменений после сегодняшних приключений. Даже свежих ожогов не прибавилось. Боль — она не столько снаружи, сколько внутри.

«Амулет станет его караулить, — говорил кто-то невидимый целую жизнь назад. — Каждая следующая попытка использовать запретную магию будет мучительнее предыдущей. Если он не остановится — амулет его убьет…»

Мне было года четыре, когда на мою шею повесили эту милую штуковину. Сразу после того, как я вывернул женщину, считавшуюся моей няней.

Штуковина мне не мешала, и я ее не замечал до поры до времени, полагая, что так и должно быть. Это была неплохая идея, позволить Оборотню считать себя обычным человеком и растить его среди нормальных детей. Позднее гораздо труднее внезапно возненавидеть тех, с кем дружил…

Повзрослев, в четырнадцать я предпринял сознательную попытку соскочить с крючка. Просто из любопытства. И так хорошо подготовился, что ухитрился заблокировать часть функций амулета и уйти дальше того предела, который предусматривал просто боль. Когда обманутый амулет взбесился, оказалось поздно возвращаться… К счастью, — или к несчастью, — меня нашли и спасли. На память остались выжженные знаки на коже под амулетом и под браслетами. И еще Никка с рыбацких островов.

«Ты истощил терпение амулета, — бесстрастно сообщил тогда маг Мартан. — Теперь он жаждет уничтожить тебя…»

Заметьте «уничтожить», а не «убить».

Что ж, может быть. Но не сегодня.

Волоча за собой край слишком длинного полотенца, я прошел в комнату, совмещавшую собой функции гостиной, кабинета и библиотеки. Там царил холод. В сгустившейся грозовой тьме вспыхивали пока еще беззвучные зарницы.

— Вы мрачны и ничто вас не радует?

Я вздрогнул,