Рассказы для друзей - Юрий Семёнович Яковлев

рядовой пограничник Саша. Если бы не было ветра, то мороз в30 градусов был бы даже приятен. Но ветер, собака. Поддувает под куртку и холодит колени.

Поздно мы выехали. Начальник соседней заставы Решетников предложил дождаться ужина: в этот день забили заставскую свинью и намечались блюда из свеженины. Дождались, пока совсем похолодало. Вода была слита из радиатора ГАЗ-69 и стояла в ведре у повара на плите. Залили перед отъездом, но было слишком холодно, в автомобильной печке сразу подмёрзло.

– Сейчас поедем – оттает, – сказал розовощёкий водитель Саша. Поехали.

Не оттаяло. Он вёл машину, прижавшись лбом к переднему стеклу, где мы процарапывали в изморози маленькую щёлочку, которая сразу замерзала.

Была надежда, что доедем. Но машина начала чихать и заглохла. В баке замерз конденсат.

Немного повозились, пытаясь завести мотор, позвонили на заставу от ближайшего столба с телефонным разъёмом. На заставе один автомобиль оказался на выезде, другой неисправен, предложили пригнать для нас коней. Но мы отказались: лучше сами побежим, как кони, чтобы не замёрзнуть. И вот скачем рысью к заставе «Первомайка».

Там Юра Морданов.

Спокойный, хозяйственный начальник заставы. Только очень невезучий. Говорят, жить будет долго. А может, везучий. На охоте продирался сквозь кусты, а его зам стрельнул из дробовика, подумал, что заяц. И попал. Обоим – выговоры. Потом устроили гонку, кто быстрей по камням: конь с Юрой или УАЗик. Конь споткнулся, Морданова после падения еле откачали. Опять выговор. Потом идёт по селу. Пьяный казах подошёл и закричал: «Это ты был с моей женой!» – и палкой по носу. Вылечили, без выговора. Потом пьяный тракторист на тракторе К-700 въехал в автомобиль ГАЗ-66, там, конечно, Юре прижало ногу, еле вытащили. Я ему сапог разрезал и штанину. Оказалось сильное растяжение и ушиб. Ему потом сапог было жалко. Но это потом, а тогда его невозможно было снять.

Ещё молнией ударило на постоянном посту в горах: стоял возле решётки на окне, смотрел на летний снег. Молния попала в решётку, он потерял сознание. Выжил. Ещё отравился икрой рыбы маринки.

А последнее: пошли мы рыбу бить острогой на речку, куда она заходила на нерест. Огромные рыбины из озера Ала-коль. Рыбу надо было осветить фонарём, потом быстро отвести луч фонаря, чтобы она не проснулась и не убежала, и бить острогой. С нами был подполковник, начальник штаба погранотряда. Вода была не очень прозрачная, и когда мелькнула нога начальника штаба в резиновом сапоге, Юра, конечно, поспешил ударить, пока не сбежала. Посадили мы подполковника на коня вместе с острогой в ноге и поскакали в санчасть вытаскивать. Всё обошлось.

Встретились два начальника соседних застав на рекогносцировке. Молодые, по 25-27 лет, но уже очень взрослые люди. Они ежедневно самостоятельно принимали решения. Надо было организовать всю службу на участке границы и жизнь пятидесяти человек. И питание, и учебу, и быт, и спорт, и развлечения, и праздники. «Сработки» сигнализации, тревоги, задержания нарушителей, красные от вечного недосыпания глаза. Сколько их было, таких молодых офицеров, отдававших все свои силы границе? Тысячи.

А с ними настоящих солдат-пограничников десятки тысяч.

Китайская граница. Тогда было очередное напряжение в отношениях с Китаем, начался китайско-вьетнамский конфликт. И Решетников предлагает Морданову:

– Юра, хочешь, про нас напишут во всех учебниках истории?

– Это ещё как?

– А вот принесём по гранатомету и обстреляем китайский пост. Обстановка сейчас сам знаешь какая. И в учебниках будет написано: «Третью мировую войну начали Морданов с Решетниковым»! Такой пограничный юмор.

Или вот, возвращается с границы тревожная группа, и старший докладывает Решетникову:

– «Сработка» произошла из-за замыкания верхних нитей козырька рыбой!

– Рыбой? Да там и реки нет, вы что, с коня упали?

– Рыбу принёс большой орёл, положил на провода и стал расклёвывать!

Пока вспоминал и смотрел на сверкающий снег и лунный свет, прибежали на заставу. Водитель побежал греться в баню – суббота, баня с парной натоплена. Оказалось, подморозил пятку. А меня совсем от холода развезло: вырвало, заболела голова. Померили температуру – 35 градусов. Позвонили в погранотряд доктору. Дали мне трубку.

–За тобой присылать вертолёт, или ещё выдержишь?

–Да должен выдержать.

–Пусть тебе дадут грамм 150 коньяка и укроют тулупами.

–Коньяка нет, есть спирт.

–Ну разведите водой спирт.

От спирта температура выросла до 36 градусов, и стало совсем хорошо.

А приятно было, что за тобой стоит огромная страна, много хороших людей, готовых полететь тебя спасать. Бесконечная граница с заставами, где собрались добрые, мужественные парни, которые очень рано взрослели.

2015 г.

На Памире

Его фамилия Соколов. Он лейтенант из старшин, закончивших офицерские курсы. Мы встретились с ним на заставе «Маил Толгазы», что в переводе с казахского означает «мыльная земля». Да, весной и во время дождя она становилась мыльной. Но был конец лета, и в окно канцелярии видна была белая поверхность солончака с выступившей на поверхность солью. Ни намылить, ни смыть. Деревья на заставе пытались сажать даже в больших полиэтиленовых мешках, но соль проникала, и деревья засыхали.

Соколова перевели на эту забытую богом заставу с высокогорья по состоянию здоровья.

Он простудил почки. (Такой вот курорт подобрали для выздоровления.)

Я попросил подробно рассказать, как это произошло, для моей коллекции пограничных рассказов. И вот что я услышал.

–Больше я не надеваю синтетических носков. Это из-за них я простудился. Четверо бойцов не простудились, они были в теплой обуви, а я в офицерских сапожках и синтетических носках. Так ведь и выехал с заставы только поменять постоянный пост в горах.

Ехали на автомобиле ГАЗ-69. Был такой легковой автомобильчик с тентом, если кто не знает. Горы красивые, все в снегу. Дорога была вырублена в скале, на склоне глубокого ущелья.

Ехали молча, я думал о чём-то хорошем, о семье. Вдруг впереди упала белая пелена, как туман. Я давно в горах, сразу понял, что сейчас пойдёт снежная лавина. Крикнул шофёру: «Назад!» Но было поздно, лавина была огромная, сзади уже полетел снег. Нашу машину подхватило с дороги, как щепку, и понесло вниз.

Запомнилось, что летели мотором вперёд, кто-то при ударе лавины лбом включил щётки дворников (они включались тумблером над передним стеклом), а водитель отчаянно вращал руль то в одну, то в другую сторону. Наконец автомобиль упёрся в какую-то скалу и развернулся боком к лавине. Снег стал вытеснять нас из машины. Я увидел, как мелькнули мимо моего лица сапоги водителя, потом и меня выбросило неизвестно куда. Через секунду с удивлением заметил, что темно, но руки и голова в свободном пространстве.