Маленький скандал - Патриция Кэбот

— Естественное предположение? О том, что — как вы там обо мне думали? — я совершаю насилие над невинной женщиной прямо в центре Лондона? Вам часто доводилось сталкиваться с подобными явлениями в этом районе, мисс Мейхью?

Кейт едва заметно пожала плечами.

— Не у меня ведь на плече лежала рыдающая женщина, сэр.

— Я объяснил вам, — нахмурился лорд Уингейт, — что это моя дочь.

— Да, но с какой стати я должна была вам верить? Если вы и впрямь были подлым насильником, то вполне могли придумать что угодно, лишь бы вас не поймали.

Лорд Уингейт прокашлялся.

— Теперь понятно. Ну хорошо. Как вы думаете, вам удастся отложить подозрения относительно моей личности на некоторое время, чтобы выслушать мое предложение?

— Предложение? — У Кейт отлегло от души. Ему нужна вовсе не она. Прекрасно! — Тогда скорее всего вам следует переговорить с мистером Следжем. Это он собирает пожертвования в поддержку преподобного Биллингса, который намерен спасти угнетенный народ Папуа — Новой Гвинеи. Мне позвать его?

— Вовсе нет! — Лорд Уингейт смотрел на нее с любопытством. Да, именно с любопытством и слишком долго.

Она больше не опускала глаза, но ей очень хотелось это сделать. Единственное, о чем она была способна думать, когда смотрела на него, это то, что у него такие руки, которые вполне способны выбросить из окна еще кого-нибудь. Бицепсы, рельефно проступающие через рукава прекрасно сшитого сюртука, были поистине огромны.

Об этом и еще о том, что две глубокие складки, которые пролегли от носа к уголкам его полных, неожиданно чувственных губ, скорее всего следствие пережитого горя из-за развода с женой. Буквально на секунду ей стало почти жаль его, несмотря на все его деньги и на то, как гадко он обошелся со своей супругой. Ей пришлось одернуть себя. Нет нужды жалеть таких, как маркиз Уингейт!

— Меня нисколько не заботят жители Папуа — Новой Гвинеи, — заявил лорд Уингейт таким тоном, что она испугалась. — Вы, мисс Мейхью, на самом деле убежденная сторонница преподобного Биллингса?

Кейт не смогла сдержать легкий смешок.

— Вовсе нет! Он как-то раз приходил сюда на обед и…

Девушка замолчала, решив, что ей не стоит рассказывать этому огромному, страшному мужчине о том, что преподобный Биллингс, выпив целую бутылку кларета, подстерег ее в буфетной комнате и попытался ознакомить с интимными ритуалами жителей Папуа — Новой Гвинеи. Кейт достойно ответила этому господину, надев ему на голову блюдо с пирогом, после чего он поспешно удалился, не дав никаких объяснений своим благодетелям, которые приписали такое странное поведение капризу великого гения.

Лорд Уингейт обратил внимание на то, что фраза осталась незаконченной, но не показал этого. Он с облегчением вздохнул.

— Ну тогда все в порядке. О чем я хотел просить, мисс Мейхью — надеюсь, вы простите мне, что я не написал предварительно, но мне показалось, что личное обращение будет принято лучше, если учесть нашу… как бы это выразиться… необычную встречу на прошлой неделе.

При этих словах он устремил на нее такой пронзительный взгляд, что Кейт чуть не спряталась за креслом, но ее спасло то, что рядом оказалась деревянная подставка, на которой лежал семейный географический атлас, и она уцепилась за ее угол.

— Мне хотелось бы знать, — продолжал его светлость, — не могли бы вы рассмотреть возможность прекращения работы в семье Следжей и перехода на работу ко мне в качестве компаньонки моей дочери Изабель, с которой вы, как мне известно, в какой-то мере знакомы.

Кейт моргнула. Всего лишь раз. И покрепче ухватилась за деревянную подставку.

— Я совершенно уверен, — невозмутимо развивал свою мысль лорд Уингейт, — что в состоянии предложить вам по меньшей мере такие же удобства, какими вы пользуетесь здесь… — Он окинул библиотеку неприязненным взглядом. Комната, хоть и дорого отделанная и наполненная классической литературой, была обставлена весьма неудобной мебелью. Кроме того, библиотека имела удивительно маленькие размеры. — И вдвое большее жалованье.

У Кейт сам собой приоткрылся рот. Стоять с открытым ртом крайне невежливо — она безуспешно пыталась вбить это в головы младшим Следжам, — но теперь просто ничего не могла с собой поделать!

Маркиз Уингейт только что предложил ей работать у него. Это необычно. Это больше, чем необычно. Это невероятно. Вот погодите, она расскажет Фредди!

— Ах, — выдохнула она, когда ей наконец удалось закрыть рот. — Покорно благодарю, сэр, но, боюсь, это невозможно.

Настал черед лорда Уингейта вытаращить глаза, и получилось это у него восхитительно. Кейт была абсолютно уверена, что он собирался дать ей почувствовать, что она столь же ничтожна и незначительна, как соринка на его столе. Но она не позволила себя напугать. Она стояла с высоко поднятой головой.

Его чересчур ясный взгляд проникал в нее, обжигая огнем.

— Почему же, — медленно, со спокойствием, которое резко контрастировало с выражением его лица, спросил маркиз, — нет?

Кейт незаметно для самой себя подняла свободную руку и прижала ее к сердцу. Ей вдруг пришло в голову, что этот жест получился слишком театральным — не может же он одним взглядом прожечь дыру у нее в груди, как нарисовало ее причудливое воображение, — и она (конечно, в самую последнюю минуту) принялась теребить свою брошь.

Конечно же, она не могла рассказать ему. Рассказать правду. В этом не было нужды. Причин, по которым она не сможет работать у маркиза, найдется много. Помимо того что у него самая ужасная в мире репутация — только на днях она слышала, что лорд стрелялся на дуэли и чуть не убил кого-то в Гайд-парке, и ходят слухи, что это как-то связано с Сарой Вудхарт, — он еще и в физическом смысле самый страшный мужчина, каких ей доводилось встречать в своей жизни.

Не то чтобы он был некрасив. Он достаточно привлекателен, подумала она, хотя никак не скажешь, что он симпатичный. Фредди намного красивее — у него светлые волосы и ямочки на щеках. Он вылитый англичанин — и по внешнему виду, и по бестолковости. А в Берке Трэхерне есть что-то цыганское. В каждой из его черт нет ничего отталкивающего, это правда, но, сложенные вместе, они вряд ли вызовут у кого-нибудь желание ими любоваться. Его лицо неотразимо, думала она, своей резкостью, почти жестокостью, но в нем нет ничего такого, из-за чего можно было бы потерять голову. С другой стороны, эти плечи…

— Просто, — пролепетала Кейт, сглотнув, — не могу.

— Тогда я спрашиваю еще раз — почему?

Ну, это уже невежливо! Неужели он не может спокойно принять отрицательный ответ и оставить ее в покое? Но, взглянув на лорда Уингейта, она подумала, что он не из тех людей, которым часто приходится слышать слово «нет». Чума его побери! Что же ей делать? Она набрала полную грудь воздуха, однако прежде чем успела что-нибудь сказать, маркиз спросил: