Певцы Гимнов с Бонд-Стрит - Мэри Бэлоу

Чертов снег! Он планировал пойти к Люси, чтобы отвлечься от того, куда ему действительно хотелось направиться. Он рассчитывал удовлетворить свои потребности с ней, представляя, что…

Нет, нет и нет! Это было бы просто отвратительно. Да и все равно невозможно.

Он мог бы зайти на полчасика – чтобы вручить мальчику подарок в качестве благодарности за его выступление на концерте. И малышке, потому что она действительно была малышкой, а это было Рождество. Это был правильный поступок. Публичная благодарность во время концерта должна быть подкреплена более личной день или два спустя. Тот факт, что это оказалось Рождество, был простым совпадением.

Она в мгновение ока разгадает его уловку.

И что из этого? Он пробудет полчаса и вернется домой, чтобы насладиться днем покоя, который он давно для себя запланировал.

Однако ему было чертовски одиноко. Эта мысль поразила его прежде, чем он успел от нее отгородиться. И теперь было слишком поздно это отрицать. Он никогда раньше этого не осознавал. Но на расстоянии нескольких улиц от него жила женщина, с которой он хотел переспать. Нет, это было не совсем так, хотя он, без сомнения, действительно хотел затащить ее в постель. И очень сильно. Однако больше всего ему хотелось, чтобы она улыбнулась ему. Она никогда ему не улыбалась. Он никогда не чувствовал тепла в ее отношении. Ее улыбка смогла бы значительно облегчить его одиночество… Какая странная мысль!

Также на расстоянии нескольких улиц жил мальчик, смотревший на него с доверием и симпатией… и маленькая девочка, которая протягивала к нему ручки, забиралась к нему на колени, трогала его щетину маленьким пальчиком… и пристально смотрела ему в глаза.

На расстоянии нескольких улиц от него жила семья, к которой он не имел никакого отношения. Они праздновали Рождество. Без него. Он же в одиночестве смотрел на снежное покрывало за окном.

Он грустно улыбнулся и даже усмехнулся, поймав себя на таком повороте мыслей. Но ему не слишком от этого полегчало. Всего полчаса. Он не станет дольше ее беспокоить.

Ему снова захотелось увидеть этих детей.

И ему просто необходимо было снова увидеть ее. Всего разок. Всего на полчаса.

Он оставил на столе срочную записку для секретаря. Когда тот вернется на работу, ему предстояло разобраться с Люси, довольно мирно и довольно щедро. Он больше не станет с ней встречаться. Барон почувствовал огромное облегчение от этой мысли.

Чуть позже, подняв молоточек на двери миссис Берлинтон и отпустив его, он размышлял, не слишком ли рано он пришел для утреннего визита. Улица была пустынна. Только следы его собственных сапог нарушали ровную снежную поверхность. Но ведь это было Рождество, и вокруг не было торговцев. На самом деле было не так уж и рано, как ему казалось. Дверь открылась.

В салон, куда его провели, она спустилась одна. Он поклонился ей, она сделала реверанс.

– Доброе утро, мэм. Счастливого Рождества!

– И вам того же, милорд, – ответила она и густо покраснела, прикусив нижнюю губу.

– Я принес детям подарки, – указал он на свертки, лежащие на столе.

– Это очень мило с вашей стороны, хотя и не обязательно. Благодарю вас, я отнесу их наверх. – Она замялась. – Спасибо.

Значит, он не сможет провести с ней даже задуманного получаса. Или увидеть детей. И она не улыбнулась, только покраснела.

Но дверь за ее спиной вновь открылась, и дети вошли в комнату. Мэттью всего распирало от волнения.

– Я получил почтовую карету с лошадьми, – закричал он, – с пассажирами, сумками, которые можно загружать и выгружать, и открывающимися дверцами. Когда карету везешь за собой, лошади скачут вверх-вниз. А у кучера есть рожок и…

– Мэттью, – сказала его мать немного резко, – вспомни о правилах приличия и поклонись лорду Хиту.

Мэттью неуклюже кивнул, изобразив нечто похожее на поклон, и лорд Хит улыбнулся ему и малышке, стоявшей в дверном проеме с волнением и удивлением в огромных глазах, устремленных на его лицо.

– А ты, малышка, что получила на Рождество? – спросил он.

– Куклу, – прошептала та, не двигаясь с места, не отводя глаз от его лица и не мигая.

Он улыбнулся ей и почувствовал странную боль в сердце. Он вспомнил, что девочка сказала ему несколько дней назад. Она рассказала ему о своем тайном рождественском желании. Она хотела нового папу. И у нее был кто-то на примете – некий не существующий жених, о котором он спрашивал ее мать.

Внезапно словно кто-то зажег свет у него в сознании. Неожиданно он все понял. Она хотела нового папу – и она уже кого-то выбрала.

"Нет, малышка, нет", – пытался он сказать ей глазами.

Но она лишь немигающе смотрела на него.

– Вам никто не разрешал спускаться вниз, – говорила миссис Берлинтон. – Мы отнимаем у лорда Хита слишком много времени, в то время как он зашел лишь для того, чтобы отдать вам подарки. Вам очень повезло. Поблагодарите же его.

Глаза малышки стали еще больше, если это вообще было возможно. Но она не взглянула на свертки, как с радостным воплем сделал ее брат, а продолжала смотреть на него. Барон почувствовал, что в некотором смысле предал ее. Знала ли ее мать об этом тайном желании? Наверняка нет.

– Я хочу, чтобы вы открыли подарки, – сказал он детям. – Я никуда не спешу. – Теперь он нечестно поступил с их матерью, которая надеялась выставить его за дверь чуть ли не до того, как он вошел.

Мэттью разорвал обертку на своем подарке и с благоговением уставился на миниатюрные мужские часы.

– Ой, прямо как у дяди Джона. Лучше, чем у него. Спасибо, сэр. Это лучший подарок в мире. Смотри, мама.

Малышка развернула меховую муфточку и маленький зонтик от солнца более аккуратно. Она скользнула ручками в муфту и потерлась об нее щекой.

– Спасибо, – прошептала она. Но в ее глазах затаилась обида.

– Я хочу показать его светлости свою почтовую карету, – воскликнул Мэттью, вспомнив о первом подарке. – Можно, мама? Рожок кучера действительно издает звук, сэр, хотя это больше похоже на свисток, чем на рожок.

– Полагаю, его светлости хочется продолжить свой путь, Мэттью, – твердо сказала его мать. – Мы не должны его задерживать.

– Но я с радостью посмотрю на карету, – сказал барон. – И на куклу тоже. Вы позволите, мэм? – Он пробудет не дольше получаса, пообещал он себе. Ей не следует так пораженно на него смотреть.

– Вы не должны позволять им себя задерживать, – сказала она, когда Мэттью побежал к лестнице. Она посмотрела на дочь: – Кэти, ну зачем ты опять сосешь палец? Беги, принеси в гостиную свою куклу, чтобы лорд Хит мог на нее посмотреть.