Музыка горячей воды (Hot Water Music) - Чарльз Буковски

Подавись, Колумбия, и дохлые кони моей души

встретьте меня у ворот

встретьте меня спящего, Историки

смотрите – нежнейшее Прошлое

преодолено прыжком

снов гейши, пробуравлено намертво

надоедливостью!

Я нашел свое место возле Вики.

– А сейчас он про что? – спросила она.

– Да особо ни про что. По сути, что ночами ему не спится. Нашел бы себе работу, что ли.

– Он говорит, что надо найти работу?

– Нет, это я говорю.

…лемминги и падучая звезда -

братья, состязание озера -

Эльдорадо моего

сердца. Забери мою голову, забери мои

глаза, отшворь меня шпорником…

– А теперь про что?

– Про то, что ему нужна здоровенная толстуха, которая вышибет из него всю срань.

– Не остри. Он правда это говорит?

– Мы оба это говорим.

…Я мог бы есть пустоту,

мог бы стрелять патронами любви во тьму

мог бы умолять Индию дать мне твоей рецессивной

мульчи…

В общем, Виктор все читал, читал и читал. Кто-то здравый встал и вышел. Остальные остались.

…Я говорю: протащите мертвых богов сквозь

африканское просо!

Я говорю: пальма прибыльна

Говорю: смотрите, смотрите, смотрите

вокруг -

вся любовь наша

вся жизнь наша

солнце – наш пес на поводке

нас ничто не победит!

на хуй лосося!

лишь руку протяни,

лишь вытащи себя из

очевидных могил,

из земли, из грязи,

из клетчатой надежды на грядущие привои к самим

нашим чувствам. Нам нечего брать и нечего

давать, нам нужно только

начинать, начинать, начинать!..

– Большое спасибо,- сказал Виктор Валофф,- за то, что пришли.

Хлопали ему очень громко. Они всегда хлопают. Виктор наслаждался славой. Поднял тост все той же бутылкой пива. Ему даже удалось залиться румянцем. Потом он ухмыльнулся – очень как-то по-человечески. Дамы такое просто обожали. Я в последний раз приложился к мерзавчику виски.

Вокруг Виктора столпились. Он раздавал автографы и отвечал на вопросы. Дальше – его выставка. Мне удалось увести Вики, и мы пошли по улице к машине.

– Мощно читает,- сказала Вики.

– Да, у него хороший голос.

– Что ты думаешь про его стихи?

– Думаю, они от души.

– По-моему, ты завидуешь.

– Зайдем выпить? – сказал я.- Там баскетбол показывают.

– Ладно,- ответила она.

Нам повезло. Игра еще не кончилась. Мы сели.

– Ох-х,- произнесла Вики,- ты только погляди, какие у этих парней ноги длинные!

– Дело говоришь наконец-то,- сказал я.- Что будешь?

– Скотч с содовой.

Я заказал два скотча с содовой, и мы стали смотреть игру. Парни бегали туда-сюда, туда-сюда. Чудесно. Кажется, их что-то очень заводило. А народу в баре почти совсем не было. Похоже, вечер как-то сложится.

Не вполне Бернадетта

Я обернул окровавленный хуй полотенцем и позвонил врачу. Пришлось положить трубку рядом и набирать номер одной рукой, а другой придерживать полотенце. Попал на регистраторшу.

– Ой, мистер Чинаски, ну что теперь? Опять беруши в ушах потерялись?

– Нет, чуть серьезней. Мне нужен врач, и побыстрее.

– Завтра в четыре пополудни устроит?

– Мисс Симмз, у меня критическое положение.

– Какова его природа?

– Прошу вас, мне нужно к врачу сейчас.

– Ладно. Подъезжайте, попробуем вас принять.

– Спасибо, мисс Симмз.

Я соорудил временный турникет, разорвав чистую рубашку и обмотав ею пенис. К счастью, у меня была клейкая лента, но старая и пожелтелая, она неважно клеилась. Натянул штаны с трудом. Такой вид, будто у меня гигантский стояк. Застегнуть до конца вообще не удалось. Я доплелся к машине, залез и доехал до врача. Выбираясь из машины на стоянке, потряс двух старушек – они выходили от окулиста, который принимал внизу. В лифте мне повезло – на третий этаж я ехал один. Там увидел, как кто-то идет по коридору, повернулся спиной и сделал вид, что пью воду из фонтанчика. Потом сам прошел по коридору в приемную. Там было полно народу, практически здорового – гонорея, герпес, сифилис, рак и тому подобное. Я подошел к регистраторше.

– А, мистер Чинаски…

– Прошу вас, мисс Симмз, только без шуточек. Положение у меня критическое, уверяю вас. Скорей!

– Можете зайти, как только доктор освободится.

Я встал у перегородки, отделявшей регистраторшу от всех нас, и начал ждать. Как только больной вышел, я вбежал в кабинет.

– Чинаски, в чем дело?

– Крайний случай, доктор.

Я снял ботинки с носками, штаны с трусами, бросился спиной на смотровой стол.

– Что это у нас тут такое? Ну и наверчено.

Я не ответил. Глаза у меня были закрыты, я чувствовал, как врач распутывает турникет.

– Знаете,- сказал я,- в одном городишке у меня была знакомая девушка. Ей еще двадцати не было, и она забавлялась с бутылкой от кока-колы.

И бутылка там у нее застряла, она ее никак вытащить не могла. Пришлось обращаться к врачу. А вы знаете эти городишки. Пошла слава. Вся жизнь у девушки насмарку. Ее чурались. Все ее сторонились. Самая красивая девушка в городке. В конце концов вышла замуж за карлика, прикованного к инвалидному креслу,- его разбил какой-то паралич.

– Старье,- сказал врач, сдирая последние витки моей перевязки.- Как это с вами произошло?

– Ну, звали ее Бернадетта, двадцать два года, замужем. Длинные светлые волосы, они ей налицо все время падали, приходилось смахивать…

– Двадцать два?

– Да, и в джинсах…

– У вас тут довольно глубокие порезы.

– Постучалась в дверь. Спросила, можно ли зайти. «Конечно»,- говорю. «Больше не могу»,- сказала она, забежала ко мне в ванную, дверь толком не закрыла, спустила эти джинсы вместе с трусиками, села и начала писать. У-У-У! ГОСПОДИ!

– Спокойнее. Я стерилизую рану.

– Знаете, доктор, мудрость приходит в самый неровный час, когда юность миновала, гроза кончилась, а девчонки разошлись по домам.

– Есть такое.

– АЙ! О-О! БОЖЖЕ!

– Прошу вас. Надо хорошенько промыть.

– Она вышла и сказала, что вчера у нее на вечеринке мне не удалось решить проблему ее несчастной любви. Вместо этого я всех напоил, свалился в розовый куст. Порвал штаны, на ногах не стоял, ударился головой о валун. Какой-то Уилли понес меня домой, а с меня штаны свалились, потом трусы, но вот проблему ее несчастной любви я не решил. Она сказала, что любовь все равно закончилась, а я хоть наговорил гадостей.

– Где вы познакомились с этой девушкой?

– У меня был поэтический вечер в Венеции. Я с ней потом познакомился в баре по соседству.

– А мне стих прочесть сможете?

– Нет, доктор. В общем, она говорит: «Больше не могу, чувак!» Села на кушетку. Я сел в кресло напротив. Она пьет пиво и мне рассказывает: «Я же его люблю, понимаешь, но никакого контакта не могу добиться, он не хочет разговаривать. Я ему говорю: поговори со мной! А он, вот ей-богу, ни в какую. Говорит: дело не в тебе, а в чем-то другом. И на этом все».

– Так, Чинаски, я вас сейчас зашью. Будет неприятно.

– Хорошо, доктор. В общем, она давай мне рассказывать про свою жизнь. Говорит, замужем была три раза. Я говорю: а по тебе не видно. А она такая: «Правда? Ну а я и в психушке два раза сидела». А я: «И ты тоже?» А она: «И ты там был?» А я говорю: «Я – нет, у меня женщины знакомые бывали».

– Так,- сказал врач.- Теперь нитка. Больше ничего. Нитка. Немножко повышиваем.

– Ох, блин, а другого способа нет?

– Нет, у вас слишком глубокие порезы.

– Говорит, в пятнадцать замуж вышла. Ее блядью дразнили за то, что с этим парнем ходит. Родители ее так называли, поэтому она вышла за него замуж, чтоб им насолить. Мать у нее пила, ее все время в психушку забирали. А отец ее постоянно бил. О ГОСПОДИ! ПОЛЕГЧЕ, ПРОШУ ВАС!

– Чинаски, у вас от женщин столько неприятностей, что ни один мой знакомый с вами не сравнится.

– Потом она с этой коблой познакомилась. Кобла ее привела в бар для гомиков. Она ушла от коблы-к какому-то голубому мальчику. Они все время ссорились из-за макияжа. ОЙ! БОЖЕ МОЙ! СПАСИТЕ! Она у него тырила помаду, а он потом тырил у нее. Потом она вышла за него…

– Тут не один стежок понадобится. Как это произошло?

– Так я ж вам рассказываю, доктор. У них ребенок родился. Они разошлись, мальчик свалил и оставил ее с ребенком. Она устроилась на работу, ребенку взяла няньку, но платили немного, и после няньки почти ничего не оставалось. Ей пришлось выходить по вечерам зарабатывать собой. Десятка за раз. Так оно и шло. У нее ничего не получалось. А потом однажды на работе – она работала в «Эйвоне» – она вдруг как разорется и не смогла остановиться. Ее отвезли в психушку. ЛЕГЧЕ! ЛЕГЧЕ! ПРОШУ ВАС!

– Как ее зовут?

– Бернадетта. Выписали из психушки, она приехала в Л. А., познакомилась с Карлом и вышла за него. Потом она мне рассказала, как ей нравятся мои стихи, как ее восхитило, что я после чтений гнал машину по тротуару на шестьдесят миль в час. Потом сказала, что есть хочет, предложила купить и мне гамбургер с картошкой, отвезла меня в «Макдоналдс». ДОКТОР, ПРОШУ ВАС! ВЫ ПОМЕДЛЕННЕЙ КАК-ТО, ИЛИ ИГОЛКУ ВОЗЬМИТЕ ПООСТРЕЕ, ИЛИ ЧТО-НИБУДЬ!