Дом, у которого вынули душу - Анна Кутковская

слишком много сказали друг другу, слишком много лишнего… Теперь не получится ничего, даже ради Карины. Мы, наверное, переедем. Так будет проще и мне, и ей, и вам.

— Нет, нет, ты что! Не надо вам уезжать! Все наладится! Просто нужно время.

— Ты сам-то в это веришь? — невесело усмехнулась женщина. — Неужели ты считаешь, будто она оставит все это вот так?

— Не знаю, — вдохнул мужчина. — Мне правда очень жаль, что все так вышло. Я правда переживаю за вас с Кариной. Просто все завертелось так быстро, и… Я был счастлив с тобой, и ничто не сможет перечеркнуть этих воспоминаний. И я всегда буду благодарен тебе за то, что ты есть, потому что благодаря тебе на свет появилась Каринка.

София по-прежнему смотрела в окно. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

— Прости, пожалуйста, что все так получилось, — закончил он. — Я очень надеюсь, что мы сможем сохранить нормальные отношения — не только ради Карины, но и как дань уважения друг к другу.

— Спасибо, — сдавленным голосом ответила София. — Мне было очень важно услышать эти слова.

Алекс накрыл своей ладонью руку Софии, лежащую на столе, и легонько сжал ее. Они помолчали.

— Я тоже была счастлива с тобой. И я до сих пор люблю тебя, несмотря на… Несмотря ни на что, — София смотрела на Алекса взглядом побитой собаки.

Он потянулся к ней и прижал к себе — так, как делал всегда, когда она была чем-то расстроена. София судорожно вздохнула и теснее прижалась щекой к груди мужа. Она слышала, как стучит его сердце. Слышала его дыхание. Она чувствовала его всего. Но какой в этом был толк, если он принадлежал не ей? В голове вереницами проплывали счастливые воспоминания: знакомство, ночные прогулки до утра, первая ночь, свадьба, переезд, рождение Карины — эти и множество других воспоминаний теснились в голове, причиняя острую боль.

— Что с нами случилось? Почему мы так отдалились друг от друга? — полушепотом спросил Алекс, поглаживая волосы Софии.

— Ты и сам прекрасно знаешь, — тихо ответила София. — Мне было нужно твое внимание, помощь и поддержка, но ты пропадал на работе сутками, оставляя меня одну.

— Но ведь это было ради нас, ради Карины, чтобы вы, — мы! — ни в чем не нуждались!

— И чем все это обернулось? — горько усмехнулась София.

— Послушай, но ведь ты сама… — начал было Алекс, но София прервала его.

— Нет, это ты послушай. Мы все сказали друг другу: и самое мерзкое, и самое честное, и самое важное. Поэтому пусть эта ночь — уже утро, останется таким, каким оно есть.

Алекс открыл рот, чтобы что-то ответить, но потом передумал, и только крепче прижал к себе Софию, прошептав одно-единственное слово: «Прости».

***

Что ж, они ведь и правда были счастливы — я тому свидетель. Но вот были ли они счастливы вместе и какое это было счастье? Да, могу сказать точно: они были счастливы, но каждый по-своему. И знаете, что? Именно это и стало причиной их разлада — то, что они были счастливы по отдельности.

Сначала ни он, ни она не замечали этого. А потом я все чаще стал слышать, как Хозяйка жалуется кому-то по телефону, что Хозяин слишком много времени проводит на работе. Он и правда часто задерживался, работал по выходным. Кажется, таких людей называют трудоголиками. И все бы ничего, если бы не Хозяйкина депрессия. Я старался утешить ее, помочь ей, присмотреть за Девочкой. Но что я мог сделать? Ведь я всего лишь старый дом…

Новая жизнь

Понадобился почти год, чтобы Карина смирилась с тем, что Алекс теперь живет не с ними. Первые несколько дней, когда он собирал и вывозил свои вещи, девочка ни с кем не разговаривала и ничего не ела. Она сидела в кресле в гостиной, подобрав ноги под себя, и одними глазами следила за происходящими в доме переменами. Она и спала там, укрытая пледом.

Когда Алекс пришел попрощаться с ней, она никак не отреагировала на него. Все его слова, вопросы и обещания проходили мимо нее. Он обнял ее как большую безжизненную куклу, поцеловал и снова укутал пледом. Едва за ним захлопнулась дверь, по щекам девочки потекли слезы. Плакала она долго и молча — ни единого всхлипа не вырвалось из ее груди. София сидела рядом с ней на полу и, держа ее за руку, плакала вместе с ней.

Этим же днем, но чуть позже, Карина разрешила матери увести себя в душ, переодеть в чистую пижаму и уложить в постель. София обихаживала девочку как могла: была с ней внимательна, ласкова, старалась предупредить любое ее желание (если бы оно только возникло!), но Карина оставалась безучастной ко всему.

Наконец, спустя неделю, когда терпение Софии было на исходе, девочка попросила испечь яблочный пирог. Не помня себя от счастья, София кинулась к плите, и через час с небольшим обе сидели за кухонным столом. К пирогу София подала по шарику ванильного мороженого, которое так любила Карина.

Женщина старалась вести непринужденный разговор, в то же время избегая острых и болезненных для Карины тем. Она видела, что девочка потихоньку оживает, поэтому боялась любым неосторожным словом снова загнать ее в раковину немоты и отчуждения. Так, мало-помалу, их жизнь возвращалась в прежнее русло, но уже без Алекса.

Для Софии развод прошел почти безболезненно — все ее мысли были заняты лишь тем, как вернуть дочь к прежней жизни. К тому же, когда вещи уже бывшего мужа исчезли, а сам он перестал появляться дома, ее жизнь тоже приобрела некое подобие покоя и равновесия. Подобие — потому что по ночам, особенно в часы бессонницы, она нет-нет, да и вспоминала об Алексе, но все это стало исчезать за туманной дымкой прошлого. Именно поэтому она решилась на новые отношения.

***

— Карина, детка, сегодняшний вечер ты проведешь с бабушкой, — сказала София дочери пасмурным февральским днем.

— С бабушкой? — удивилась девочка.

— Да. Мама хочет немного отдохнуть, поэтому пойдет в гости.

— А мне можно пойти с тобой?

— Нет, золотко, там будут только взрослые тети и дяди и совсем не будет детей. Тебе там будет скучно.

— Мама, ну пожалуйста, возьми меня с собой, — захныкала Карина.

— Нет, ты останешься с бабушкой, — твердо, но излишне поспешно, сказала София. — И чтобы тебе не было скучно без меня, я разрешаю тебе смотреть любые мультики, а поужинать можете прямо у телевизора.

Карина, не ожидавшая такой щедрости, радостно взвизгнула и