Королева Риррел - Елена Жаринова

Лицо, которое он увидел, не было лицом его жены. Столько ненависти, столько ярости и отвращения было в этих расширившихся посветлевших зрачках и вздрагивающих ноздрях — словно Алисса сбросила маску, столько лет скрывавшую ее подлинную сущность. Эстрил отшатнулся.

— Никогда… слышишь — никогда больше не смей ко мне прикасаться! — прошипела Алисса. — Я проклинаю тот день, когда послушалась своего отца и вышла за тебя замуж. Мой отец был умен — как он мог так ошибиться! Терпеть не могу странных людей. А что касается тебя… С первого взгляда было ясно, что ты со странностями. Нескладный рыжий мальчишка — таким ты и остался. Как ты посмел вмешаться в мою судьбу? Если бы ты знал, как я тебя ненавижу! Нет, ненавижу — это чересчур для тебя. Ты мне противен. И всегда был противен. Мне хотелось кричать от отвращения, когда ты трогал меня своими холодными руками. О, я самая несчастная из женщин!

С этими словами Алисса опустилась на циновку у стены и залилась непритворными слезами. Эстрил мгновение постоял молча, а потом вышел из комнаты.

Он не заметил, как оказался снова на городских улицах. Ноги сами несли его прочь от дома, где Эстрил мечтал провести последние часы перед отъездом. Весна словно померкла вокруг — или просто сгустились вечерние сумерки? Жестокие слова жены раздавались в его голове, словно удары молота по наковальне. Он бесцельно шел вперед, не замечая, что сжимает кулаки, — и лишь почувствовав боль, поднес к глазам ладонь и увидел на ней следы ногтей. Мутная пелена, окутавшая его разум, все же не помешала ему разглядеть скамейку под развесистым шатром цветущей пелоссы. Молодой человек сел и, не обращая внимания на прохожих, закрыл лицо руками.

Образы домашнего уюта, безмятежных лет любви, долгожданного счастья кружились и уносились прочь — как если бы ураган оборвал с деревьев их нежные весенние цветы. Эстрил не пытался обмануть себя надеждой. Нет, таких слов не наговоришь сгоряча. Алисса сказала правду — наконец сказала правду. Муж ей противен, и с этим ничего не поделаешь. Но капризная красавица еще пожалеет об этом! Он добьется таких вершин, о которых и не мечтала эта честолюбивая особа! И тогда она сама будет умолять его о любви. А Эстрил… ее простит. Скажет ей: «Глупенькая моя! Ведь я люблю тебя одну. Все, что есть у меня, — твоё». И Алисса благодарно расплачется в его объятиях…

Какое-то движение на улице привлекло его внимание. Это был все тот же безногий старик, он устало волочил за собой на цепочке позвякивающую миску. Эстрил наморщил лоб, вспоминая что-то. Потом, движимый безотчетным чувством противоречия, окрикнул нищего.

— Эй, ты! Я по ошибке положил в твою миску одну вещь. Я дам тебе денег больше, чем она стоит, и заберу ее.

— Да, господин. Благодарю, господин, — покорно повторял нищий, пока молодой человек шарил в горстке медных и серебряных монет.

Вот он, талисман Стратола! Повесив его на шею и бережно убрав под тунику, Эстрил ощутил уже знакомое покалывание и почему-то почувствовал себя лучше — словно принял какое-то важное решение. Он даже нашел в себе силы повернуть обратно к дому: надо было собираться в завтрашнюю дорогу.

Вода, до края заполнившая придорожные канавы, отражала весеннее солнце. Кустарники покрылись нежными розоватыми шишечками, над которыми с деловитым жужжанием роились насекомые. Широкая, плотно утоптанная дорога, пустынная в столь ранний час, шурша гравием, ложилась под копыта вороной четверки, запряженной цугом.

Дорожная одноместная карета уносила Эстрила в Шингву. Около полудня — остановка на первой станции, где его ждет завтрак и свежие лошади. Двигаясь с такой скоростью даже по ночам, через двое суток можно будет добраться до столицы.

Молодой человек, закутанный в дорожную накидку, сидел у окна. Радостные улыбки весны плохо сочетались с его мрачными и тяжелыми мыслями.

У него не нашлось ни мужества, ни душевных сил попрощаться с Алиссой. Вернувшись вчера домой, Эстрил зашел в детскую. Девочки уже спали, светлые локоны разметались по шелковым подушкам. Он поправил одеяло, осторожно поцеловал каждую в теплую щеку и отправился спать в кабинет. На рассвете его не проводила ни одна живая душа. Оглянувшись на зеленые стены дома, сверкающие чистотой окна, живую изгородь разноцветных роз, Эстрил тоскливо подумал, что все это не имеет к нему никакого отношения. Еще мальчиком, он не раз слышал от своего учителя Стратола: «Тем, у кого ничего нет, принадлежит весь мир». Только теперь ему стал понятен смысл этих слов. Что ж, впереди долгий путь, и неизвестно, вернется ли он назад.

Лошади бежали ровно, прочную и удобную карету почти не трясло. Эстрил время от времени доставал из-за ворота туники талисман и задумчиво смотрел, как его грани поблескивают красновато-металлическим отсветом. Что все-таки имел в виду Стратол? Какую опасность он видит в поручении Сената?

Эстрил хорошо знал историю древности — из древних книг, написанных сразу после ухода Звезд, а также из более поздних исследований. Когда Звезды пришли в мир, Аникодор уже был развитым единым государством. Во главе его стоял правитель, который, не обладая абсолютной властью, вынужден был прислушиваться к Большому Сенату, состоявшему из уважаемых граждан, могущественнейших магов всех четырех стихий. Дома Сената располагались во всех крупных городах страны.

Магия стихий издавна была основой жизни на Аникодоре: жрецы Воды с помощью своих заклинаний управляли огромными и быстрыми судами — куотами, жрецы Воздуха заставляли летать ниметоны. И все-таки наибольшим уважением пользовались жрецы Земли — благодаря им, исконно засушливый материк был покрыт зеленеющими полями. Огнепоклонники, кроме непонятных обрядов, поддержания священного огня в далеком труднодоступном горном селении Перонеде и распространения его углей в другие города, ничем иным не занимались.

Когда Сенат принял эпохальное решение о вхождении Аникодора в состав Риррел, король Аникодора отрекся от престола, приняв должность наместника. Жители Аникодора, так же, как и все остальные, вдруг получили способность мгновенно перемещаться в любое место и создавать необходимые для жизни предметы прямо из земли. Над океаном протянулись на другие континенты сверкающие мосты для тех, кто предпочитал путешествовать традиционным способом. Настал век благоденствия и процветания — век Риррел.

Однако Аникодор сохранил некоторую независимость от короля Риррел. В церквях стихий хранились древние навыки управления воздухом и водой. На верфях строились новые куоты, в небо поднимались ниметоны. Жрецы Огня по-прежнему совершали свои странные и бесполезные обряды…