Смарагдовый трон (роман) - Сергей Гавань

- Горбун, а у тебя это как происходит?

Новый взрыв хохота. Триксель сжал зубы и потянулся к Преломителю, который висел в кожаном чехле на поясе. "Ржавые кости" заголосили, просясь в узкую ладонь. Мореходы умолкли и опасливо уставились на лицо горбуна, который с прищуром глядел на Двина.

С лица тана сошла наглая улыбка. Он медленно отвёл в сторону правый край плаща и показал Трикселю висевший на поясе Преломитель. Лицо Двин ясно говорило: "Ну что, неужели ты осмелишься устроить здесь бойню?"

Лицо Триксели ответило: "Запросто устрою, если не заткнёшься и не приступишь к делу".

Двин хмыкнул и задёрнул плащ.

- Ладно, ребята, причаливаем. Фрирнед, веди нас вон к той дырке между ножками виноградарской шлюхи.

Ладья медленно подошла вплотную к пирсу; умелому Фрирнеду не составило большого труда славировать между двумя крутобокими галеями, приплывшими, судя по комментарию Двина, с Виноградного Изгиба, и причалить.

Горбун, обычно придерживающийся аскетизма, долго возился со скромным тёмно-зелёным платьем, на которое сменил свою потную вонючую рубаху, закутался в тёмный плащ и с кряхтеньем первым ступил на гладкий камень пирса. Сойдя на берег, он сделал несколько глубоких вдохов. После месяца борьбы с морской болезнью и водными змеями, а также войны за уважение мореходов, он мог снова ходить по земле. Сначала ему показалось, что пирс тоже качается, хотя, конечно же, подпоры были каменными и никакая волна их пошатнуть не могла.

Накатила другая волна - дурноты. Надо же, а он думал, что зелье, приготовленное перед отплытием из Хесме, ему уже не понадобиться. Триксель достал из маленького мешка, привязанного к поясу, зелёную склянку и вылил несколько капель содержимого себе в рот. Тошнота начала отступать и горбун ещё раз с гордостью отметил своим познания в лекарствах и алхимии. Да, в этой жизни он всего добился сам. Пока сверстники лазали по крышам, обкрадывали соседские яблони и портили девчонок, Триксель, скрывшись от чужих глаз, часами штудировал учёные книги из богатой семейной библиотеки.

Лишь однажды ему пришлось ненадолго отложить в сторону набор колб, мензурок и нагревателей. Тогда отец отправился на выручку защитникам Серого Валуна. Почти месяц десятилетнему Трикселю пришлось управлять обширным феодом, и, как он иногда с удовлетворением вспоминал, довольно успешно. Некоторые люди даже перестали смотреть на него как на урода. Не все, конечно, на это глупо надеяться, но хотя бы те, у кого варил котелок. А уродливый горб лишь подчеркнул схожесть между ним и простыми людьми. "Этот парень такой же несчастный, как и мы", - говорили они. Глупцы, им ли жаловаться на свою жизнь. Отец и так даёт больше, чем лорды в других краях королевства. Тёплый климат позволял снимать двойные урожаи и поставлять на столы аристократов сахарные персики, нежную, с кремообразной начинкой, паниоку, и сочные груши. Отец превратил Кебейскую равнину в житницу Изры.

- Триксель, посторонись!

Горбун вздрогнул, поняв, что уже с минуту стоит на месте с пустым взглядом, не давая сойти на пристань своим спутникам. Он поковылял по пирсу, разглядывая редкие колоннообразные здания, торчащие там и тут среди пёстрого моря палаток. Шедший следом Двин коротко пояснил:

- Оборонительные сооружения.

Триксель удивился, но ничего не ответил. К их отряду, состоявшему из сорока человек, подскочили несколько хитроватого вида "застолбщиков". Они предложили посторожить ладью, пока мореходы не разберутся со своими делами. Триксель вздохнул и заплатил им три золотых.

- Господа, я надеюсь, вы понимаете, что случится, если вы вздумаете угнать наше судно? - буднично произнёс Двин, обратившись к застолбщикам, и показал им Преломитель. - Я вас найду и выжму как томаты.

Триксель подумал, что угроз можно было и избежать - в Шуруппаке жизнь слишком сытная, чтобы рисковать ею из-за какой-то крохотной посудины.

- Лучше не рисковать, - скорее сам себе сказал тан, идя рядом с горбуном по широкой дороге, разделявшей портовый рынок надвое.

Триксель не ответил, разглядывая товары, лежавшие на прилавках, и неуклюже наталкиваясь на прохожих, пока Двин не схватил его за ворот плаща и подтянул ближе к себе. Мореходы шли следом, выстроившись в ряд по двое. В руках они держали щиты, оружие же покоилось в ножнах. Триксель отметил, что местные жители, торопясь по своим делам, даже не обращали внимания на рослых мужчин, чьи обветренные лица зачастую покрывали шрамы. Львиную долю мимолётных взглядов привлекали только он сам и статный, гладко выбритый Двин.

Диастрийцы платили щедро, а посему рынок Шуруппака в изобилии товаров уступал разве что своему столичному собрату, при этом превосходя многократно в чистоте - специальные команды мойщиков каждый день начищали вымощенную серым гранитом площадь. Куда ни ступи, всюду шныряли шустрые разносчики быстрой еды. В воздухе смешались всевозможные запахи и звуки.

Рыбаки боязливо улыбались покупателям, предлагая купить свежую рыбу, выловленную в местных чистых реках и озёрах. Одетые скромно, но чисто, торговцы зерном и овощами, наоборот - кричали, размахивали гроздьями винограда и кочанами капусты, и всячески хулили товар конкурентов. Совсем иначе, чинно и учтиво, вели себя торговцы всевозможными винами с Виноградного Изгиба. А богато одетые купцы южного острова Ваэльвос, окружённые разноцветными рулонами тончайших тканей, коврами, изукрашенными причудливыми орнаментами, и шёлковыми поясами, даже не считали нужным открывать рот - их товары привлекали внимание лишь редких богачей, поскольку на каждом предмете висела бирка с внушительным ценником. Были здесь также и торговцы оружием, и одеждой, и обувью и прочими предметами быта.

Проложив себе дорогу через журчащие людские ручьи, отряд оказался перед широкими ступенями, которые вели к воротам внешних стен. Сами стены - высокие и крепкие - скрывались за живым ковром из гибких лиан. Их свисающие пряди были усеяны острыми шипами.

Лестница шла под крутым углом, а по многочисленным ступеням неторопливо поднимались и спускались вереницы людей. Отряд принялся взбираться вверх. Пройдя всего треть пути, Триксель чувствовал себя высохшим сучком. Щёки пылали, а в висках стучала кровь. Неприятнее всего была мысль, что таким темпом тан и мореходы давно бы оставили его позади. Они щадили его, и мысль об этом лишь подзуживала, заставляя убыстрять шаг. Краем глаза он видел, как Двин косится на него, но молчит.

Подъём занял немало времени, прежде чем отряд, наконец, оказался у распахнутых каменных створок. Ворота представляли собой исполинскую арку. На фронтоне было вытесано продолговатое тело неведомой твари, похожей на змею. Двин замахал рукой, поторапливая спутников.

- У ворот Нергала лучше не задерживаться.

Они прошли через ворота и вскоре оказались на развилке трёх широких дорог. Двин покрутил головой, словно пытаясь узнать это место.

- Так, слева у нас жилой квартал, справа квартал ремесленников, - пробормотал он.

- Что-то мне подсказывает, что нам прямо, - насмешливо поднял бровь Триксель, глядя снизу вверх на тана.

Двин перевёл взгляд на него.

- Какой умный горбун. Слышали, ребята? Нам прямо, к воротам Эрешкигаль.

- Язык сломать можно. Кто такие эти Нергал и Эрешкигаль? - пробурчал Фрирнед.

Двин лишь махнул рукой, призывая следовать за ним. К этому времени уже совсем стемнело, и Трикселю стало не по себе. Рука так и норовила достать из кожуха Преломитель, но инстинкт подсказывал, что здесь этого делать не стоит.

Кусты и деревья на обочине подёрнулись серебристым серпантином тумана, представая в дымке жуткими тёмными силуэтами; ветви плакучих ив, нависавшие над дорогой, тыкали путников в плечи и головы острыми нитями и зловеще шелестели, несмотря на безветрие. В густых зарослях темнокрада, чьи ветки были похожи на переплетение паучьих ног, порой мелькали странные бледные отсветы, отражения невидимого источника света. Стало чуть светлее, когда ровным голубым огнём зажглись стоявшие вдоль дороги фонарные столбы с вырезанными изображениями причудливых зверей.

Триксель не сразу понял, что было источником этих нежных огней, накрывших куполом света всю дорогу и стену зарослей. Это не могло быть преломление, поскольку диастрийцы не имели к этому способностей. Это не могли быть дрова, жир, воск и иные вещи, поддерживающие горение, поскольку для их использования было необходимо вмешательство человека.

"Газ!" - озарила его догадка. - "Под Шуруппаком находятся залежи газа, как в столице. По крайней мере, одна вещь объединяет людей и диастрийцев".

На протяжении всего пути отряд двигался в одиночестве. Кто-то из мореходов не преминул сообщить об этом вслух.

- За внутренние стены ход разрешён только почётным гостям и самим диастрийцам, - объяснил Двин. - Обычных людей они не пускают.

Триксель знал об этом из множества бесед, предварявших заключение договора с ярлом Маэльдуном. Лишь исключительные люди попадали за внутренние ворота Шуруппака.