Византия FM - Дмитрий Александрович Макаров

канонадами. Соловьи не знали ещё, что мертвы, они пели о своей птичьей жизни, так же красиво, как и несколько дней назад, когда подпоручик в составе третьей армии отступал к Хелму. Но теперь это была песня мертвецов, и появление её исполнителей в городе было не единственным последствием минувшей ночи. Многие дома теперь были разрушены, тут и там зияли дыры от снарядов. Улицы в некоторых местах были завалены так, что приходилось идти в обход. Блуждая среди завалов, Егор подошёл к западной окраине Хелма. С этой стороны город был почти уничтожен, и подпоручик с трудом нашёл развалины дома, в котором встретил свою смерть и воскрес три дня назад. Он расчистил от обгорелых брёвен остатки деревянного пола, нащупал в пыли и пепле ручку крышки погреба и с силой потянул её вверх. В лицо пахнуло сыростью. Там, под землёй что-то тихо щёлкнуло. Это была осечка ружья, из которого подстрелили Егора. Подпоручик отбросил крышку в сторону:

— Можете выходить. Война закончилась.

Лестница была сломана. Егор опустил в погреб обломленный взрывом кленовый сук и помог людям выбраться наружу. Первым поднялся мужчина, за ним две женщины. Все трое закрывали руками глаза от света. Среди них Егор узнал хозяйку дома, а также своего убийцу. Детей в погребе не было.

(2014)

Б-53

Б-53

Трое под синей мухой

В случайном баре.

Принципиальный и важный спор

О существовании коктейля Б-53.

Массивный, со щетиной,

Безоглядно уверенный бас

Топил за «есть такой».

Второй — бородач потрезвее

Оборонялся от «узких» доводов.

Третий, короткая стрижка,

Миротворец:

— В классической карте может не быть,

А вообще — вполне да.

Позвали официанта:

— А есть коктейль Б-53?

— Нет есть Б-52.

— У вас нет или вообще?

— У нас вообще нет Б-53.

— Это как Б-52, только с абсентом.

— Пойду спрошу у бармена…

…Нет, такого нет.

— А у вас есть что-то

Типа Б-52, только с абсентом?

— Есть Хиросима.

— Пожалуйста, 3 Хиросимы.

Спор продолжался.

Желудки ругались на темп кухни.

В них опрокидывались водка и сок.

— Ваши греческий,

Мясная тарелка,

3 Хиросимы. Поджечь или сами?

— Сами, сами…

Поджигали, не вытащив

Пластиковых соломинок.

Воспламенились

Хиросимы и пластик.

Выдернули пылающие соломенки,

Расплескали.

Занялись стол и пальцы.

Официант накрыл пылающую катастрофу

Видавшей виды тряпкой.

Чуть погодя, бас:

— А у вас есть кожура

От скорлупы яйца,

На ожог?

— Это как?

— От сырого яйца, на ожог…

Дальше была сауна,

Спор продолжался, но лениво

И тихо.

— Так что же с Б-53? Так и не загуглили.

— Здесь нет, а на севере делали.

Как вариацию Б-52.

— Угу. Налей-ка водки.

Её красочество

Вдохновение вышло

Через сувенирную лавку.

Под виадуком развязки

Juno Reactor в наушниках,

Мартовский лёд,

Бетон и сумерки урбана

Сквозь трафарет лица

Её красочества.

Падение чашки кофе

В книжном магазине

Состоялся поэтический вечер.

Читали два поэта и поэтесса,

Очерёдности не помню.

Один читал смешное,

Другой — иногда смешное.

Поэтесса — не помню, что читала,

Но делала это так,

Словно хотела склонить

Собравшихся к оргии.

Когда стихи были прочитаны,

С ресепшна, что у кассы,

В метре от меня

Сама собой

(Никто не толкал к краю)

Упала чашка с кофе,

Разбилась о кафель.

Подоспела уборщица,

Собрала осколки,

Вытерла лужу,

А я зачем-то купил сборник поэтессы,

Которая мне его подписала.

Парус

Одиноко белея,

Мой парус шёл курсом

Вдоль кладбищенского забора,

За которым, во тьме могил,

Был замечен огонь свечи.

«Не буря ли?», —

Лирически мыслил я,

Шагая в заборную брешь…

Кеды

Памятен сумрак Трансфлора…

Куражная прелюдия к вечеру,

Подделанные в пэинте флаеры…

Пульсирующая в насыщенном юви Пропуск-печать на коже.

Пара десятков ступеней

Дринк-контроля.

Переполненный гардероб,

Дверь-апокалипсис.

Шторки предвкушения, и вот они –

Дымный днб Butterfly,

Сансарический псай Mushroom

И, конечно же, техно.

Танцуй.

Кинь сумку за барную,

Постой рядом со звуком,

Почувствуй солнечным сплетением,

Целую неделю ждал.

Танцуй.

К чёрту диваны,

Сядь, а хочешь –

Ляг на ковролин

Посреди сюжета

Горящих в юви декораций,

Восстанови дыхание.

Подожди свой трек.

Танцуй.

Мерцай

От вспышки к вспышке.

Сияй

в фиолетовом сумраке.

Улыбнись

разноцветным зайчикам.

А утром воскресенья

В полупустом пазике

Уши гудят, ноги тяжёлые.

Падаешь на сиденье,

Катишься к дому,

Уставший от ночи,

Молодой, беспечный,

Среди хмурых,

Спешащих

На воскресную работу людей,

Смотрящих косо

На твои пыльные,

Открывшие в полночь рты,

Кеды.

Фокстерьер

Он был гордым

Фокстерьером с принципами:

За убитой дичью в осенний пруд

Хозяин лезь сам;

Без лисы из норы пёс не вылезал –

Бери лопату;

От ежа попробуй оттащить

Его кровящую, в иголках, пасть;

Летальный охранник

Комендантского часа

Домашней птицы;

Кобель голубых кровей:

Яблоки — только надкусанные;

К текущей суке не подходи,

Загрызёт;

С поводка не спускай –

За шавкой убежит;

Ногу не подставляй –

Оседлает.

Убежит на пару дней,

Возвращается,

Скребётся в дверь,

Открывай, хозяин,

Я твой пёс.

Империя Тайлера Дёрдена

Выбрались в бильярдную,

Катали пирамиду,

Разливали киновский и жигулёвское,

Сорвались зачем-то в бар.

К барной не протолкнуться,

Однако ж, потеряли счёт пенному.

Исключительно набрались ума.

Вспомнили, как выяснилось,

Неспроста,

Тайлера Дёрдена.

Товарищ опять ловил бармена

Вокруг п-образной стойки.

Среди прочих нас с ним разделила

Фильдеперсовая шайка,

Не задев, не пройти.

Товарищ мне что-то жестикулировал.

Я подошёл к на вид адекватному

Крайнему представителю шайки.

Согласно психологии,

Подошёл, конечно, сбоку.

Начал было «простите…»,

Но был им абсолютно уронен на пол.

Однако, пиво не пролил.

Но,

Уже через мгновение,

Лёжа на дощатом полу,

Запустил бокалом в ответную.

Мимо. Разбился о барную.

Обрызгал милую позу

Женских ног, нога на ногу.

Извините.

Подоспела охрана.

Вывели на улицу.

Стрельнул сигарету.

Оказалось — у тех же…

Осадили у дверей,

Из них вышел бармен.

Оказалось — его молодчики.

Звали за угол, не пошёл.

Но здесь же, под камерами,

У всех на виду,

Благо — неумело,

Прилетело от бармена в глаз.

Бежал.

На ходу дёрнул

За воротник товарища.

С гопотой на хвосте

По ночному проспекту…

Опасно оглянулся,

Отстали.

Товарищ тоже.

Тщетно заглянув в темноту подворотен,

Найдя там классическую

Ночную пустоту,

Протрезвевший,

С метафизическим грузом

Один на такси домой.

А можно было ещё по пиву…

Проклятый Тайлер Дёрден.

Путеводитель по северному Гоа