Византия FM - Дмитрий Александрович Макаров

за пилотов на перекличке стал отвечать робот.

Когда состав прибыл к шаттлу, эстафету принял репортёр первого канала. Стоя на фоне огромной ракеты, он вещал о происходящем на космодроме, где собрались десятки людей в форме всех мастей.

Капсулы глубокого сна поднимали к пассажирскому отсеку на специальном конвейере. Больше часа мы слушали разъяснения инженеров, которые транслировались также и в капсулы пассажиров.

Инженер сообщил, что полёт должен длиться сто четыре года и шесть месяцев. Всё это время деду предстояло провести в глубоком сне. Другой инженер заверил, что компания приняла все меры по обеспечению безопасности и гарантировала прибытие всех пассажиров живыми. Также компания гарантировала, что, после прибытия к Точке Начала, системы жизнеобеспечения будут поддерживать в отсеке специальные условия: всё запрограммировано на пятнадцать лет жизни в кислородсодержащей среде. А там — на всё воля Божья.

Загрузили последнюю капсулу, в ангаре воцарилась тишина. Даже роботы с напитками остановились, как будто тоже кого-то провожали. Началась перекличка по всем процедурам запуска. Компьютер на борту отвечал на вопросы инженеров. «Всё успешно завершено. Начинаю то-то и то-то». Заработали двигатели, начался отсчёт. В эти минуты я совсем не думал, куда и зачем на самом деле повезёт моего деда шаттл. Мой взгляд был прикован к огромной ракете, нацеленной в самую глубину космоса. Я знал, что мой дед там. И когда шаттл окружили клубы огня и дыма, и он стал подниматься в воздух, я покрылся гусиной кожей от мыслей о далёкой Точке Начала, в которой дед проснётся через сто лет, наденет новый костюм и поставит свою любимую пластинку.

(2013)

Околобиблейский сорняк

Фанфара домофона

Фанфара домофона трубит «Game over»,

И заветвился алгоритм.

Уравненьями силуэтов,

Плечами механизмов натоптана тропа.

Шаг влево — обход препятствия.

Взгляд — расстояние. Слово — колея.

Но,

Пусть и встроены в тебя часы,

Пусть трафарет крепок,

Пусть окуляр узок…

Ты сколь угодно можешь

Имитировать цвет массы,

Повторять припев ежедневника,

Мыть руки от сторонних вопросов…

Калькулятором

Чёрных птиц не сосчитать.

Оно всё равно существует,

И тихо поёт иногда,

То, морозом чего не изжить

Из помпы в твоей грудине.

На Чёрный День

Город готовится к празднику Чёрного Дня,

Его жители достают припрятанное,

Копилками у уха звеня.

Бывалый лётчик вскрывает пачку

Папирос с красной звездой на карте

Из подпанельной заначки.

Азартный игрок заряжает серебром

Выкинутый вбок барабан,

Весь горит нутром.

Бездомный пёс выкапывает из земли

Волчий кусок луны,

Белая шерсть в пыли.

Сапожник обувает

Сапоги-скороходы,

Убегает.

Город празднует,

В окнах свечи.

Все празднуют,

А мне — нечем.

Год за год

Платится год за год,

Птицы туда-сюда.

Камень о камень бьёт,

Катятся, кто куда.

Теплятся в молоке

Нового дня уста.

След лежит на песке

Божьей руки перста.

Время твоё придёт,

Станет мостом вода.

Платится год за год,

Птицы туда-сюда.

Но тишиной от скал

Не отколоть угла

И не разбить кристалл,

И не погнать вола.

Серая вьётся нить

По лабиринту дней,

Это чтоб не забыть

То, что стоит за ней.

Снег превратился в снег.

Серая нить в руках.

Ты ускоряешь бег.

Я замедляю шаг.

Рапорт

Сеанс № 5–6.

Рапорт для /Безымянный/.

Алгоритм пракинетичен.

Ожидание оправдано,

Всё на мази:

Явится

И усложнится жизнь.

Палка и камень

Помогут хитрой обезьяне.

Поднимет так же революцию

Колесо.

Пастыря отчаяным

Сочинят благословенные.

Состарит червь яблоко

И уронит на Голову.

И всё, что после,

Вплоть до развязки

Числа степеней свободы эпилога.

Контакт обеспечен,

Нет повода для интереса, кэп.

Статус сопровождения:

С минуты на минуту

Станет всем ничто.

До бульона

Ещё взрывать и взрывать.

Конец рапорта.

Предложения:

Умеренно спонтанные шифры

Реверса эстафеты данных

Уязвимы для интеллект-перевода.

Точка судьбы «Убив время»

Грозит перехватом потока

Объектом при лан-медитации,

Либо подчинённым ему расширенным ИИ.

Предлагаю заменить шифры

На радикально спонтанные.

Статус подписи:

Периодически автономный контроль-проводник

Алгоритма судьбы «Человек».

Ожидание от /Безымянный/: синий лакмус финиша ведущего.

Покеда

Чёрный ход

Ты живёшь на шестнадцатом, куда легче добраться с неба.

Ты не пишешь плохих и вообще никаких стихов,

Но работаешь в офисе, отдаваясь бумаге за ломоть хлеба

И за длинный-предлинный список популярных весьма грехов.

За прошедшие годы у тебя изменились привычки

Перестала носить яркое, а задумавшись — грызть губы.

Перестала вести дневник и обвешиваться табличками

«Закрыто», полюбила вдруг дымные клубы.

У тебя всё получается, и ничто не выходит боком,

Напеваешь фантазии-песни и в расчётливость веришь слепо.

Это ты. А что до меня — я задумал всерьёз стать богом,

Ведь ты живёшь на шестнадцатом, куда легче добраться с неба.

Cyber-роща

Будь я анемофильной cyber-рощей,

Не ждал бы я с нектаром, не считал бы,

Смиренно уповая, robo-пчёл.

Восьмью ветрами нежно ворошимый,

Рассеивал бы data-семена.

Земную urban-сферу я оплёл бы тенью,

И в эволюциии пегой, крепчая и мудрея,

Листвой нашёптывая строки колыбельной,

Изжил бы города, электростанции,

Pop-психологию, войну и Бога.

Блестя в лучах зенита smart-клетчаткой,

Я б по-хозяйски любовался малой горсткой

Людей, прижившихся в моей тени,

Забывших символы и знаки

Начавших заново изобретать живую речь,

И вечно пьяных от избытка кислорода.

И это Я освоил б дальний космос,

И то другое, в чём висит наш мир.

И это Я познал бы over-физику

И суть природы, и даже смысл себя.

Но сразу после этих просветлений

Мне надоело бы высокое надмирье.

И создал бы Я новую реальность,

Где я тянусь побегом орхидеи,

Цвету лицом наоборот в окно

Из бело-розовой керамики горшка,

О будущем космически далёком

Лишь только грезя…

Абонент Абоненту

Она

Меня будит незамысловатый мотив. Одна из тех простых мелодий, которые легко узнаются и так же легко закрадываются в память. Я чувствую томную прохладу утра и невольно, словно это даже и не я, вздрагиваю всем телом. Ты осторожно гладишь пальцами мою грудь, лицо, ты смотришь на меня чуть удивлённо, будто не осознавая, почему ты сейчас здесь. Твой палец останавливается у моей правой ключицы в растерянности — куда идти дальше. Вдруг ты надавливаешь на кость так сильно, что мне становится больно от впившегося в кожу ногтя. Незамысловатый мотив затихает.

— Алло.

— Привет. Чем занимаешься?

Это Паша.