Кот, который проходил сквозь стены - Лилиан Браун

— Не думаю. Уютно тут у вас… Как давно вы в Хламтауне?

— Гранат? Хорощий гранат!

Хозяин продемонстрировал сморщенный плод с бледно-красной кожицей.

— Не сегодня, — ответил Квиллерен, поглядывая на дверь.

— Гранат делать детей!

Журналист поспешно ретировался. От двух протеже Энди, решил он, ему не суждено что-либо узнать.

Тут он заметил магазин «Три сестрички» с выставленными в витрине тазиками, кувшинами, плевательницами и неизбежной прялкой. Может, Арч Райкер и «оттягивается» от этой ерунды, но в намерения Квиллерена входило совсем иное. Он распрямил плечи и двинулся к магазину. Едва журналист открыл дверь, как его нос начал принимать радостные сигналы. Он чувствовал запах! Она?.. Не она?.. Да, пожалуй, это она… Похлебка из моллюсков!!!

Три женщины в оранжевых рабочих халатах перестали заниматься своими делами и повернулись к Квиллерену. Он, в свою очередь, уставился на них, потеряв на мгновение дар речи.

Женщина, которая сидела за столом и надписывала рождественские открытки, была брюнеткой с блестящими голубыми глазами и ямочками на щеках. Та, что чистила медный самовар, имела волосы роскошного рыжего цвета, зеленые глаза и ослепительную улыбку. На стремянке, развешивая гирлянды, стояла совсем юная миниатюрная блондинка со вздернутым носиком и красивыми ногами.

Лицо Квиллерена просветлело, способность говорить вернулась, и он наконец произнес:

— Я из «Бега дня».

— Да, мы знаем, — хором ответили сестры, а рыжая хрипловатым голосом добавила:

— Мы видела вас на аукционе и восхищались вашими усами. Самые сексуальные во всем Хламтауне! — Она подошла, прихрамывая — нога была в гипсе — и подала журналисту руку.

— Не обращайте внимания на мою сломанную кость. Я Клатра. Ужасное имя, правда?

— А я Амберина, — сказала брюнетка.

— А я Иврена, — прощебетали со стремянки. — Я в этом доме Золушка.

Рыжеволосая потянула носом.

— Ив, суп сейчас пригорит!

Маленькая блондинка спрыгнула со стремянки и кинулась в заднюю комнату.

Сияя ямочками, брюнетка повернулась к Квиллерену:

— Вы не откажетесь от тарелки супа? И чуточку сыра с крекерами?

Если бы они предложили сухари с гусиным жиром, он бы и то не отказался.

— Снимайте пальто, — сказала рыжая. — Здесь ужасно жарко.

Она скинула халат, открыв низкое декольте и большую часть своих пышных прелестей.

— Садитесь сюда, мистер Квиллерен. — Брюнетка убрала выбивалки с викторианского диванчика.

— Сигарету? — предложила рыжая.

— Я принесу вам пепельницу, — сказала брюнетка.

— Я курю трубку, — ответил Квиллерен, засовывая руку в карман и думая: видели бы сейчас меня ребята из отдела!

Он одновременно набивал трубку, слушал двоих сестричек и ухитрялся при этом осматривать магазин: оловянные солдатики, железные херувимы, ночные горшки и стол, сплошь покрытый жестянками из-под табака, крекеров, кофе и тому подобных вещей. Старые трафаретные надписи почти стерлись от ржавчины и царапин. У Квиллерена появилась идея: Арч Райкер говорил, что собирает жестяные коробки. Можно порадовать его дурацким рождественским подарком.

— Вы действительно продаете эти старые жестянки из-под табака? — спросил он. — Сколько вы хотите вон за ту маленькую, обшарпанную?

— Мы просим десять, — ответили сестры, но вам отдадим за пять.

— Беру, — сказал он и положил монету, не заметив, как хозяйки переглянулись.

Младшая подала суп в старинных полоскательных чашках.

— Только что звонила Дракониха, — сообщила она Квиллерену. — Хочет сегодня с вами встретиться.

Она казалась ужасно довольной ролью вестницы.

— Как она узнала, что я здесь?

— На этой улице все все знают, — сказала рыжеволосая.

— У Драконихи везде подслушивающие устройства, — прошептала младшая.

— Ив, не говори глупостей!

Сестры продолжали разговор на три голоса — Клатра хрипловато, Амберина с музыкальной интонацией, Иврена щебетала, вновь забравшись на стремянку.

Постепенно Квиллерен перевел разговор на Энди Гланца.

— Он был прекрасным парнем, — подняла брови рыжая, и в ее хриплом голосе зазвучала нежность.

— И такой человечный… — сказал журналист.

— Ну, Клатра вряд ли могла это заметить, — донеслось сверху, — она ведь пробуждает в мужчинах зверя.

— Ив! — раздался негодующий упрек.

— Но это правда! Ты сама так говорила.

Брюнетка поспешно перевела разговор на другое:

— Люди не верят, что мы сестры. На самом деле у нас одна мать, но разные отцы.

— Вы зарабатываете себе на жизнь в этом магазине?

— Господи, конечно нет! У меня есть муж, и я занимаюсь антиквариатом просто для удовольствия. Ив все еще ходит в школу — школу искусств, — а…

— А Клатра живет на алименты, — вставила Ив, и старшие сестры выразительно на нее посмотрели.

— В этом месяце дела идут ужасно, — пожаловалась брюнетка. — Только у Сильвии есть какой-никакой навар.

— А кто эта Сильвия?

— Богатая вдова, — сразу послышалось со стремянка.

— Сильвия торгует всякой всячиной.

— Ты вчера это не так называла! — с упреком произнесла Ив.

— А где ее магазин? — поинтересовался журналист. — И как ее полное имя?

— Сильвия Катценхайд. А магазин так и называется — «Всякая всячина». Это в следующем квартале.

— Клатра обычно зовет ее «кошачьей задницей», — сообщила Ив, не обращая внимания на красноречивые вздохи сестер.

— Если пойдете к Сильвии, заткните уши ватой, — посоветовала рыжая.

— Сильвия очень разговорчива, — объяснила брюнетка.

— У нее словесный понос, — уточнила блондинка.

— Ив!!!

— Но ведь ты сама так сказала!

Квиллерен выходил из «Трех сестричек» легкой поступью. Уже за дверью он услышал, как малышка Ив говорит: «Ах, разве он не прелесть?»

Журналист гордо пригладил усы, раздумывая: ответить ли сначала на приглашение Мэри Дакворт или навестить сперва разговорчивую Сильвию Катценхайд. Еще в его списке была миссис Макгаффи, да и с откровенной Ив он, пожалуй, не прочь еще раз поговорить — наедине. Она, конечно, почти ребенок, но от детей тоже бывает польза. И очень, ну просто очень симпатичная

На Цвингер стрит сквозь зимние сумерки пробивалось неласковое солнце — не для того, чтобы обогреть замерзшие сердца и носы жителей Хламтауна, а чтобы превратить чудесный снег в грязную слякоть, на которой буксовали машины и падали пешеходы.

Квиллерен вспомнил о Коко и Юм-Юм. Счастливые эти коты: спят себе на подушках в тепле и сытости, и не надо им шататься в непогоду, искать выход из безвыходного положения, принимать решения… Давно он уже не советовался с Коко, — теперь настала пора.

У них была такая игра с тем самым толстым словарем: кот запускал в книгу лапу, Квиллерен открывал выбранную им страницу, и среди помещенных на ней статей обычно находилось нечто чрезвычайно подходящее к моменту. Невероятно? Да. Но это срабатывало. Пару месяцев назад Квиллерену выразили благодарность за розыск украденной коллекции нефрита, но он-то знал, что главная заслуга принадлежала Коко и Ною Вебстеру, составителю словаря. Что ж, попробуем снова поиграть.

Журналист вернулся домой, отворил дверь, но котов не нашел. Однако в комнате без него побывали. Квиллерен заметил некоторую перестановку и несколько новых безделушек. Модные подсвечники, которые ему нравились, исчезли с камина, а на их месте теперь стояла глиняная свинья с гнусной ухмылкой.

Он позвал нахлебников по именам и не получил ответа. Он обыскал всю комнату, открыл все двери и шкафы. Он опустился у камина на колени и заглянул в трубу. Вероятность слабая, но кто их знает, этих негодяев!

Стоя на четвереньках, голова в камине, шея неудобно выгнута, — и вдруг почувствовал сзади какое-то движение. Выбравшись из очага, Квиллерен увидел, как пропавшая парочка как ни в чем не бывало шествует по ковру — Коко, как всегда, немного впереди Юм-Юм. Они появились из ниоткуда, как это умеют только коты, и шли, высоко подняв хвосты, похожие на восклицательные знаки. Непредсказуемые животные могли и совершенно неслышно ступать своими мягкими лапками, и топать по полу, словно слоны в тяжелых деревянных башмаках.

— Ах вы, бесстыдники! — сказал Квиллерен.

— Йоу? — произнес Коко с вопросительной интонацией, которая как будто означала: «Ты нас звал? Что на обед?»

— Я искал вас повсюду! Где, черт возьми, вы прятались?

Ему показалось, что они шли из ванной комнаты.

Бесстыдники моргали ярко-голубыми глазами. Юм-Юм, между прочим, притащила во рту зубную щетку и уронила ее перед хозяином.

— Молодчинка! Где ты это нашла?

Она подняла ясные, раскосые и ничего не понимающие очи.

— Под ванной, милая?

Юм-Юм села, явно довольная собой, и Квиллерен погладил ее по головке, не замечая задумчивого выражения миндалевидных глаз Коко.