Синестетик (СИ) - Держапольский Виталий Владимирович "Держ"

— Хорош трындеть, старый, пора дела разруливать! Пусти-ка меня, я нужную для дела матчасть вовремя обновляю!

Равид подвинулся, пропуская вперед молодого напарника. Тот осторожно выглянул из-за угла и пару минут внимательно пялился в темноту.

— Я ж говорил, нету тут никого! Я и до этого уже здесь шарился, только ничего особо ценного утащить не удалось.

— А с чего ты взял, что сейчас удастся ценным хабаром разжиться?

— Так я уже нашел, только в одного не упереть!

— Артефакты? — оживился Рябой.

— Круче бери! На одной из усыпальниц защита слетела! Мне случайно повезло наткнуться!

— Нетленные мощи одного из баронов? — предположил, не смея поверить в столь крупную удачу, Равид.

— Представляешь, сколько наварим, если по частям распродадим? — размечтался Дорик. — Они же поголовно магией пропитаны, как свадебный торт ракитным сиропом!

— А, вот в чем фокус! — догадался Рябой. — Так ты меня только поэтому с собой и взял, что один этого жмура дотащить не сумеешь?

— Конечно! — Не стал скрывать молодой вор. — Одному не управиться! Но навар все-равно пополам! И долги я тебе помогу закрыть! Не чужой ты мне, Рябой — сызмальства на дела натаскивал, секретами делился. Без тебя мне до Гильдии Ловкачей, как Сартара пешком! Ладно, харе базарить, пора за хабаром выдвигаться.

Они осторожно выползли в пустой коридор, на всякий случай скользя вдоль одной из стен. Масштабы подземного сооружения поражали воображение: высокие арочные потолки усыпальницы, сложенные из грубого дикого камня, терялись где-то там, в сгущающейся темноте, которую не мог разобрать даже апгрейденный свежеломанным софтом темновизар Дорика. Через равные промежутки вдоль стен стояли вырубленные из гранита и черного мрамора величественные фигуры великих полководцев, мудрецов и ученых, имперских чиновников, достигших высот на ниве управления государством, принадлежащих к древнему, знатному и могучему роду баронов Рум. Выполненные великими скульпторами фигуры казались живыми, настолько точно были переданы в камне мельчайшие подробности, даже в фантастических прическах женщин можно пересчитать отдельные волоски.

— Стой, пришли! — остановил Оторва напарника возле входа в неприметный (по местным меркам) склеп.

На закрытых вратах скромно отделанной усыпальницы пульсировали тонкие нити лазурной паутины запирающего заклинания, грозящего испепелить «незваных гостей», не принадлежащих к голубым кровям баронского сословия и осмелившихся вторгнуться в «святая святых» славного семейства Рум.

Дорик безбоязненно протянул руку, собираясь попросту толкнуть дверь, невзирая на пульсирующую защиту.

— Сдурел? — ухватил напарника за руку Рябой. — Зашибет, а я обратной дороги не найду!

— Спок, дядя! — Не слушая предостережений битого жизнью коллеги, Дорик толкнул дверь, и она бесшумно и приветливо распахнулась.

— Прошу вас, Мастер! — рисуясь, произнес Оторва. — Говорил же, все на мази! Давай за мной! — Он быстрой тенью проскочил в склеп.

Равид настороженно зыркнул по сторонам, хотя с его допотопным темновизаром разглядеть что-нибудь в темноте было нереально, и проскользнул следом за напарником. Дорик резко закрыл за ним дверь, а после зажег в склепе мощный фонарь.

— Сдурел?! — Дернулся к фонарю Равид, с намерением его погасить.

Но Дорик ловко убрал фонарь за спину и уперся свободной рукой в грудь напарника:

— Не кипушуй зазря, дядя! — прошипел он. — Нет здесь датчиков движения, иначе меня бы уже в прошлый раз повязали. — Зуб даю, все проверено!

— Чтоб я всю жизнь провел в толстой заднице Гузгалямбы! — облегченно выругался Рябой. — Предупреждать надо!

— Да я тебе всю дорогу только об этом и талдычу! — произнес Дорик, прибавляя мощности фонаря.

— Ты вообще знаешь, чьих мертвецов мы собрались потрошить?

— А то ж! — кивнул Дорик. — Кто в наших краях не знает баронов фон Рум?

— А знаешь, что с нами сделают, если застукают здесь? — напирал Рябой.

— Давай не будем накалять нервы, — попросил Дорик, видимо, хорошо представляющий последствия провала. — Или ты соскочить решил? А про долг-то свой, часом, не забыл?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Забудешь тут! — злобно скрежетнул зубами Рябой и с хрустом сжал кулаки.

— Все на мази будет, старый! — в очередной раз постарался приободрить напарника Оторва. — Ты логику включи! Эти ж бароны небеса коптят каждый по туевую хучу лет. Почти бессмертные, тля! — с завистью выругался он. — Подумай, какой им резон по усыпальницам таскаться? Ну, забежит кто-нибудь почившего сродственничка навестить раз этак это в сто-двести лет, а то реже.

— А обслуга? Охрана? Ремонт? — не сдавался Равид. — Этой усыпальнице, почитай пол-лимона оборов!

— Да не нуждается в обслуге этот могильник — везде автоматика! Эти ж бароны двинутые все на науке! Потомственная профессура, Великие магистры техномагии… Этим стенам никого ремонта не нужно — еще пол-ляма простоят и не шелохнутся! Смотри, — он повел фонарем, вкруг освещая небольшое помещение склепа. — Пылища везде. А вот, видишь, это мои следы с прошлого захода. Их тоже пылюкой присыпало. А я тут был пять лет назад! И за эти пять лет сюда ни одна живая душа не заглянула! Тут вообще никого уже лет сто, как не было! Ну, сам подумай, какова вероятность, что именно сегодня?

— Все-все, я понял, понял! — Замахал руками Рябой. — Давай, забираем твоего жмура и валим поскорее.

Посередине небольшого возвышения покоился резной каменный саркофаг.

— Простенький он какой-то для родовитого барона, — бегло оглядев ящик, произнес Рябой. — Ни тебе камней самоцветных, ни позолоты, ни статуи посмертной во весь рост… Да и сама конура не впечатляет. — Он покачал головой. — Вон в коридоре и то, обстановочка куда как покруче будет!

— Ну, не знаю, — пожал плечами Дорик, — че есть, то есть! Я в прошлый заход пытался ткнуться в другой склеп — так еле ноги унес! Пять лет сюда носа не совал. Может, провинился чем перед родней этот покойничек, вот его с посмертными почестями и бороднули. Давай, помоги-ка! — Дорик навалился на каменную крышку саркофага, с трудом сдвигая ее в сторону.

Равид уперся руками в крышку, а ногами в шершавый камень пола гробницы и поднатужился. Крышка громко скрежетнула, заставив понервничать могильных воров, но пошла веселее. Вскоре внутрь саркофага уже можно было заглянуть.

— Давай посмотрим сначала, — предложил Рябой, останавливаясь на полдороге, — вдруг там и нет нифига. Чего зря корячится?

— Принимается! — Дорик тоже остановился и просунул внутрь саркофага фонарь.

Оба грабителя, едва не стукнувшись лбами, склонились над последним пристанищем одного из баронов фон Рум.

— Туточки он, голубчик! — довольно произнес Оторва, разглядывая слегка подусохшее, но явно нетронутое разложением тело.

— Хм, — удивленно произнес Равид, разглядывая впавшие щеки и выпирающие ключицы трупа, — а он и впрямь, как живой! Только схуднувший мальца, словно месяц впроголодь питался.

— А я чё говорил? — довольный собою, сказал Дорик. — Давай еще немного крышку сдвинем, и тогда сможем запросто выдернуть этого задохлика.

Они вновь навалились на массивную крышку саркофага, расширяя отверстие.

— Достаточно! — оценив проделанный фронт работ, скомандовал Дорик, отлипая от крышки. — Цепляем его подмышки и вытаскиваем…

Уцепившись за парадный камзол мертвеца, они без усилий вытащили его из гроба.

— Я думал, тяжелее будет, — признался Дорик, когда они положили тело барона на пол.

— Пожалел, небось, что меня о помощи попросил? Мог бы и сам…

— Кто, о чем, а вшивый о бане! — в сердцах сплюнул на пол Дорик. — Я тебе, престарелому пердуну, помочь хочу! А ты меня вот, значит, благодаришь?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Извини, старина, — смутился старый вор. — Не иначе, как Лодур попутал.

— Ладно, — не стал кочевряжиться Оторва, — приняты твои извинения! А теперь хватаем этого утырка и валим отсюда!

***

— Сколько вы хотите за эту падаль? — Почтенный Миромонд, член гильдии Торговцев, а по совместительству подпольный представитель гильдии Барыг, промышляющий скупкой незаконного барахла, недовольно тряс тройным подбородком, тыкая пальцем в тощее тело, лежащее перед ним на большом столе. — Двадцать тысяч?