Горящие холмы - Луис Ламур

Мария Кристина стреляла, чтобы отвлечь охотников от него, а значит, те были настороже и готовы к бою.

Трэйс преодолел последние метры спуска, лошадь следовала за ним, и наконец они оказались внизу, большая рыжая лошадь почувствовала, как легко идти по плотно утрамбованному песку.

Якоб Лантц услышал звук катящихся по склону камней, тихо выругался, чтобы не привлечь внимания. Человек, который спускается по склону, там в ночи, это же…

— Ну давай, Бен, — сказал следопыт. — Парень может идти только вверх или вниз по каньону. Мы его зажали.

Глава 3

Прямо перед Джорданом, закрывая полнеба, высилась черная громада каньона. Он был как раз недалеко от того места, где днем видел двух всадников. Трэйс пустил лошадь шагом, так что было слышно лишь легкое шуршание песка. Впереди раздавались лишь невнятные голоса и двигались какие-то тени. Трэйс вонзил шпоры в бока лошади, заставив ее сделать судорожный прыжок и перейти на галоп.

До ушей Джордана донеслось разочарованное проклятье, и к нему, что-то крича, устремился человек. Раздался выстрел, в ответ он выстрелил из револьвера. Грохот выстрелов разбился о каменные стены каньона, отразился и устремился вдоль каменного коридора.

Трэйс вел огонь прямо по движущимся теням. Его лошадь мчалась по каньону с головокружительной быстротой. За спиной раздавались выстрелы и крики…

Вскоре Джордан благоразумно снизил темп, за спиной услышал стремительную погоню, возбужденные выкрики и восклицания. Слева показался проход, полностью поросший кустарником, но лошадь проехать могла. Когда он протискивался через кусты, ветви исхлестали ему лицо и одежду.

В свете луны высоко на скале показалась тропа. Между деревьев оставался проход, достаточный, чтобы проехал всадник, и он пустил лошадь вперед, с трудом отыскивая еле видимую тропинку, ведущую наверх. Через десять минут он оказался на плато, залитом белым лунным светом. Позади на нижней тропе слышался топот лошадей преследователей.

Трэйс быстро огляделся. На краю скалы лежал камень величиной с пианино. Джордан соскочил с лошади, подошел и попробовал его тяжесть, передохнул, затем напрягся, собираясь с силами, и толкнул. Камень качнулся, чуть сдвинулся и повис на краю. Тело Джордана было покрыто потом и пылью. Изо всех сил он упирался носками сапог в каменистую почву плато. Камень подался еще чуть-чуть вперед, еще немного наклонился, вены на лбу Трэйса налились кровью, пульс отдавался в горле; внезапно бок охватила острая боль, и в ту же секунду камень рухнул вниз.

Задыхаясь, хватая воздух ртом, Джордан упал на колени, чувствуя привкус крови при каждом вдохе.

Валун, увлекая множество мелких камней, рухнул во тьму ущелья. Внизу послышались звуки дикой неразберихи: животные крики страха падающих в темноту людей, а затем ржание покинутых лошадей. Затем раздался оглушительный удар, дробь падающих мелких булыжников… и тишина.

Трэйс стоял на краю скалы, тяжело дыша, и неожиданно ощутил первобытную ярость и дикое желание убивать; он закричал, и голос эхом заметался между скалами:

— Ну иди сюда, будь ты проклят!

Его трясло, он истекал потом, а тело содрогалось от боли. На минуту мужчина ухватился за седло, собираясь с силами. Теперь враги подумают, прежде чем преследовать его сегодня ночью. Ему вспомнился последний одинокий крик человека, летевшего в пропасть, Трэйс говорил себе: они украли лошадей, убили напарника, хотели убить и меня.

Он хотел жить… Ночь была холодной и тихой, какой может быть только ночь в пустыне… он хотел жить… в его памяти жил образ прекрасной женщины, память о ее губах, ее молчаливое ожидание, не борьба, не отказ — только ожидание.

Не останавливаясь, он ехал по белому в свете луны плато, его бок не переставая терзала боль. Он ехал, пока не взошло солнце, пока ему не стало казаться, что он никогда не знал ничего, кроме седла, а боль и бегство были вечными.

В сером сумеречном свете показалась одинокая красноватая скала, а у ее основания стоял древний тополь совершенно белый и сухой. Он направил лошадь в небольшое углубление в скале, со всех сторон окруженное деревьями. Здесь же тек маленький ручеек. В этот утренний час осины казались серыми, трава была покрыта росой, под тяжестью которой она стелилась по земле; наконец всадник натянул повод и остановился.

Старый, сложенный из камней дом покосился, упираясь в скалу, как уставшая после долгой погони гончая. Трэйс соскользнул с седла и приник к воде.

Затем долго лежал, до тех пор, пока утреннее солнце не коснулось своим теплом его плеч, заставив сокращаться его уставшие мышцы, и не поглотило ночную сырость.

Джордан сварил кофе, поел мяса с маисовыми лепешками и уснул.

Проснувшись, он долго прислушивался. В ветвях щебетали и играли птички, его лошадь щипала траву, меж камней журчал ручеек. Только убедившись, что он здесь один, Джордан поднялся и стянул с себя рубашку.

Когда Трэйс сталкивал булыжник, рана открылась. Он ее промыл, снова наложил старую повязку. Затем принялся изучать следы вокруг этой одинокой, похожий на шпиль, скалы. Сначала нашел свои следы, которые оставил, когда приехал сюда и тщательно их стер. В основном, следы были у скалы, но как ни старайся, все равно какие-то знаки его пребывания останутся, хотя их будет немного.

Каждый час задержки был часом выигрыша. Он надеялся, что преследователи горят желанием броситься в погоню немедленно и не будут беспокоить Марию Кристину. В любом случае ничем не мог помочь. Впрочем, людей, которые способны стрелять в спину уже умирающего, вряд ли что-нибудь остановит. Эти люди бросились за ним, чтобы отомстить за смерть Боба Саттона, но теперь умер еще один человек, а если судить по крикам в каньоне, то… возможно, умерло уже двое.

Трэйс Джордан огляделся и нашел путь, ведущий из укрытия. Было уже далеко за полдень. Этот путь был скрыт кустарником и вел, петляя между валунами, дальше на юг. Он знал, что скорее всего уже находится в Мексике или, по крайней мере, где-то рядом с границей. Путь на север был для него закрыт, а дорога на юг вела через страну апачей. Но это единственный путь, который ему оставался.

Среди тех, кто его преследовал, были убийцы Джонни Хендрикса, но были также и честные ковбои. Он же хотел вернуть назад своих лошадей и отплатить убийцам сполна, но если он остановится сейчас, то убийствам не будет конца. Да, Джонни мертв, но и команда Саттона — Бэйлесса потеряла несколько человек. Они заплатили сполна.

И еще оставалась Мария Кристина…

Впервые за много дней, он ел горячую пищу, сидел у огня, подбрасывая сухие листья, которые не давали дыма. Наконец-то можно отдохнуть. Трудно даже себе представить, что эти бандиты могут сделать с одинокой девушкой. У нее есть брат, но что может сделать один человек против такой толпы. Трэйс свернул самокрутку и прилег. Не было никаких признаков погони… никаких.