Том 13. Положите ее среди лилий. Плоть орхидеи. Ловушка мертвеца - Джеймс Чейз

— Вы всегда так работаете? — холодно осведомился я.

— Конечно, приятель, — оскалился Мак-Гроу. — В городе развелось слишком много щенков, доставляющих нам неприятности, а наша тюрьма слишком мала. Поэтому мы вынуждены наводить порядок собственными силами.

Я был готов ко всему, но все же они меня опередили. Хартселл ударил меня по голове, и я очутился на четвереньках. Мак-Гроу ждал этого, и его ботинок приложился к моей шее. Я упал на бок, и что-то ударило меня по лбу, потом по ребрам. Я катался по полу, затем меня подхватили и поставили на ноги. Сквозь мутную пелену я увидел Мак-Гроу, и в следующую секунду его мощный кулак отбросил меня на стол.

Я лежал на спине, свет с потолка падал на меня. Я был еще в сознании и только ждал, когда они устанут… Потом потерял сознание от боли… Вдруг побои прекратились. Кто-то еще был в комнате, я слышал чьи-то шаги.

— Это вы сами придумали? — произнес женский голос.

— Это опасный тип, мисс, — проворковал МакГроу. — Он сопротивлялся аресту!

— Не смейте мне лгать! — женщина повысила голос. — Я все видела в окно.

Я не мог лежать неподвижно и решил пошевелиться, с трудом подняв голову. Казалось, болит каждая клеточка моего тела, но я все же сел. В ушах у меня стоял легкий звон.

Гроу и Хартселл стояли у дверей. Мак-Гроу улыбался, а Хартселл выглядел, как пойманная мышь. Я повернул голову.

У портьеры стояла девушка в вечернем платье с глубоким декольте. Декольте было таким глубоким, что была видна чуть ли не вся ложбинка на груди. Черные волосы распущены по плечам. Овальное чистое личико, небольшой красивый нос, чувственные губы, глубокие зеленые глаза.

— Как вы смеете избивать этого человека? — властно спросила она. — Это идея Брендона?

— Послушайте, мисс Кросби, этот парень сует нос в ваши дела. Капитан решил, что его следует проучить, вот и все…

Девушка посмотрела на меня. Я представлял собой малоприятный объект для женских глаз и понимал это.

Она смотрела на меня как на лягушку, которая прыгнула к ней в чашку с кофе.

— Встаньте! — приказала она. — Вам не так плохо, как вы хотите показать.

Я еще не знал, сильно ли искалечен, но у нас, мужчин, есть своя гордость, и нам не нравится, когда женщина видит нашу слабость. С трудом держась на ногах, я сделал два шага и опустился в кресло.

— Мне все это не нравится, — сказала она брезгливо, — и, видимо, придется кое-что предпринять. Если таков стиль работы Брендона, то лучше будет, если вы отсюда уберетесь!

Пока Мак-Гроу бормотал извинения, я зигзагами добрался до бутылки и сделал солидный глоток.

— А теперь вам следует принять более сильное лекарство, — сказала она и подошла ко мне. — Бейте их! — яростно приказала она мне. — Бейте!

Я посмотрел на них. Они стояли, как два поросенка, ожидавшие, что им вот-вот перережут горло.

— Бейте их! — еще раз повторила она, повышая голос. — Сейчас самое время, и они вполне заслужили это!

Мысль неожиданная, но я видел, что они действительно безропотно дадут избить себя…

— Нет, леди, — сказал я. — В такие игры я не играю!

— Бей их! — яростно закричала она, перейдя на «ты». — Чего ты боишься? Они не посмеют тронуть тебя! Бей их!

— Простите, — сказал я, — но меня это не забавляет. Отпустите их, чтобы больше не воняло в моей комнате.

Она направилась к Мак-Гроу. Его лицо побледнело, но он не пошевелился. Выхватив у него из кармана резиновую дубинку, она с силой ударила его по лицу. На нем тотчас же появился алый рубец, но Мак-Гроу не сделал и шага в сторону, чтобы уклониться от нового удара. Я схватил ее за руку и вырвал дубинку. Это стоило мне сильной вспышки боли. Она бросилась ко мне, чтобы отобрать дубинку.

— Убирайтесь, скоты! Убирайтесь, пока она вас не изувечила! — крикнул я им.

Она рассвирепела, как тигрица, и оказалась удивительно сильной для женщины. Мак-Гроу и Хартселл выскочили из комнаты, как будто за ними гналось привидение. Услышав, что они уехали, я бросил дубинку и отступил в сторону.

— Успокойтесь! Они уехали.

Она яростно посмотрела на меня, дыша, как загнанная лошадь. Постепенно злость ее сдала, и она неожиданно рассмеялась.

— Ну и напугали же мы этих крыс, — сказала она и села в кресло, — Дайте мне выпить, если у вас еще осталось, и выпейте сами. У вас неважный вид, и виски не помешает.

Я протянул ей бутылку. В первом предложении мне понравилось слово «мы».

— Значит, вы Мэрилин Кросби?

— Угадали, — она потерла запястье. — Вы сделали мне больно, жестокий вы человек.

— Простите.

— Хорошо, что я заглянула в окно, иначе от вас ничего не осталось бы.

— Они и хотели, чтобы от меня ничего не осталось, — сказал я и налил себе на четыре пальца. Мои руки дрожали. Потом я налил второй стакан и протянул ей. — Содовой? Не надо? Я тоже считаю, что нельзя смешивать дело с удовольствием, а виски с содовой… Значит, вы Мэрилин Кросби!.. Последний человек, от которого я мог ждать спасения.

— Я знала, что вы удивитесь.

Она насмешливо осмотрела меня.

— А как же наркотики? — полюбопытствовал я. — Я слышал, что наркоманам нельзя пить.

Она продолжала улыбаться, но в глазах ее застыл холод.

— Не всему надо верить, что говорится.

Я отхлебнул виски. Мы довольно долго рассматривали друг друга.

— Не надо усложнять, — неожиданно заговорила она. — Я пришла сюда поговорить с вами, так как некоторым людям вы причиняете неприятности. Вы обязательно хотите вырыть могилу и положить в нее кого-нибудь?

— А что можете предложить вы?

Она перестала улыбаться.

— Вас можно купить? Мне говорили, что вы из тех чистых и неподкупных людей, которые все же существуют еще на свете. И особенно советовали не предлагать вам денег.

— Кажется, мы договорились не верить тому, что говорится… — сказал я и поднес к ее сигарете спичку.

— Тогда можно поговорить о предложении, — она пустила струйку дыма в потолок. — Сколько?

— А что вы собираетесь покупать?

— Я не люблю неприятностей, а вы их доставляете. Я могу купить прекращение вашей деятельности?

— За сколько?

— Знаете, вы меня разочаровали… Вы похожи на обычных шантажистов.

— Вы конечно же знаете их лучше, чем я…

— Да, я все о них знаю. И когда назову цену, вы станете смеяться, как это делают они. Поэтому прошу, назовите мне свою цену, чтобы смогла посмеяться я.

Мне вдруг расхотелось продолжать этот разговор. Может, потому, что у меня болела голова, а может, потому, что она была привлекательна и мне не хотелось думать о ней плохо…

— Давайте сменим пластинку, — предложил я. — Я пошутил, купить меня действительно не удастся. Ни купить, ни уговорить. И почему вы думаете, что я люблю приносить людям неприятности? Расскажите мне о вашем деле. Если в нем все в порядке, я начну рыть могилу кому-нибудь другому.

Она задумчиво смотрела на меня.

— У вас есть основания заниматься мною, — проговорила она. — И я не стала бы ненавидеть вас, если бы у меня не было причин.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Прекрасно. Продолжайте.

— Мне говорили, что у вас хамские манеры, особенно по отношению к женщинам.

— А вам не кажется, что некоторые женщины заслуживают этого?

Резкий телефонный звонок заставил вздрогнуть нас обоих. Я потянулся к трубке, но увидел перед собой пистолет 25-го калибра.

— Сидите спокойно и оставьте в покое телефон, — предупредила она.

— В чем дело? — удивился я. — Мне не очень нравится смотреть в дуло пистолета.

— Молчите и сидите спокойно.

Звонки, наконец, прекратились. Она встала.

— Вы поедете со мной!

— Куда?

— Подальше от телефона. И не вздумайте шутить, если не хотите схлопотать пулю в свой ослиный лоб.

Но вовсе не мысль о пуле во лбу заставила меня пойти с нею. Я хотел узнать, чего она боится. Я так же ясно видел страх в ее глазах, как и соблазнительную ложбинку на груди.

Когда мы подходили к ее машине, в доме снова зазвонил телефон.

Глава 16

Черный «роллс-ройс» казался чудовищно огромным. В нем было удивительно тихо и совсем не ощущалась скорость. Только по шуму ветра и по стрелке, застывшей у цифры 90, я видел, что мчимся мы с солидной скоростью. Я сидел рядом с Мэрилин Кросби.

Мы проехали Оркид-бульвар и выскочили на шоссе Сан-Диего. Она прибавила скорость. Я понятия не имел, куда мы едем. На мой вопрос она не ответила, велев мне молчать, и добавила, что ей необходимо кое-что обдумать. Потом свернула к побережью, и мы помчались по дороге среди песчаных дюн. Через некоторое время она убавила скорость. Вдоль дороги были разбросаны дома с высокими оградами. Часто встречались таблички: «Частное владение», «Без разрешения не входить», «Вход воспрещен». Вскоре мы опять повернули. Дорога здесь была еще уже.