Его сладкая одержимость - Жанна Дэль

волк, не контролировал себя. Усадив девушку на столешницу, он запустил руки под её майку, ощущая шелковистость и жар её кожи. Хотелось больше, прямо здесь и сейчас сорвать с неё всю одежду и взять дико и неимоверно сладко.

Ангелина не осознавала, что происходит, словно её кинули в какой-то другой мир. Каждое касание, каждое движение вызывали в ней неповторимые теплые ощущения. Тело таяло, как мороженное, а разум давно сказал «прощай». Она поддалась этой непонятной животной страсти. Девушка вздрогнула, когда руки мужчины, стали гладить её кожу, распаляя какое-то незнакомое вожделение внизу живота. Рваные болезненные движения, ещё чуть-чуть, ещё немного и произойдёт то, о чём она потом будет жалеть. Но сейчас разве есть смысл об этом думать, если сердце бьется с бешеной скоростью, а тело, как один оголенный нерв, откликается остро на всё, что делает этот мужчина. Почему её тело так реагирует? Где вся та ненависть к нему. Он плохой, ужасный человек, и она должна его оттолкнуть от себя. Но вместо этого так страстно и искренне отдается сейчас ему.

Его поцелуй постепенно стал степеннее, нежнее, он обвёл контур её губ и, тяжело дыша, отстранился от неё где-то на метр. Роман видел, насколько томным и туманным взглядом смотрела на него раскрасневшаяся девушка. Она была готова отдаться ему прямо сейчас, это осознание не давало ему покоя, и контролировать себя было всё сложнее. Член болью отдавал в штанах, будто возмущаясь, что не будет продолжения. Мужчина и сам не понял, как поддался порыву и поцеловал эту трепетную решительную девушку.

Роман посмотрел на Ангелину темными глазами и глухо произнес:

— Ты такая горячая, но нам нельзя… — это последнее, что он произнес перед тем, как тихо удалиться их кухни, оставив сидеть шокированную Ангелину на кухне, сгорая со стыда.

— И что это было? — недоуменно спросила у самой себя Лина, касаясь припухших губ.

Глава 9

Роман быстрым шагом удалялся от такой соблазнительной и открытой Лины. Он понимал, ещё немного и контроль, выработанный годами, дал бы сбой. Слишком велик соблазн, слишком доверчиво, открыто и чувственно она себя вела. Мужчина чувствовал, как ним завладевают те эмоции и чувства, которые он так старательно последние годы убивал, по крупицам искореняя их из себя. Ему нельзя её трогать, но и отпустить он никогда не сможет. Необходимо немедленно снять стресс.

Пока Роман планировал, как охладить нахлынувшие чувства, Ангелина сидела на столешнице в том самом положении, в котором её и оставили. Между ног ужасно жгло, требуя продолжения такой невероятной ласки, а постепенно возвращающийся разум вызывал невероятное чувство стыда, которое пожирало изнутри. Разве можно вот так отвечать этому мужчине. Такое просто невозможно. Ангелина не понимала своих ощущений, а поток необузданного возбуждения стал постепенно стихать, позволяя девушке всё же добраться до своей спальни и понять, что рядом с ним, она перестаёт здраво мыслить, вся ненависть и обида куда-то улетучиваются, оставляя лишь необъяснимое притяжение, которое с каждым разом, с каждым столкновением, только усиливается.

Девушка не могла разобраться в своих чувствах и тем, что руководит её таким поведением. Никогда в жизни она не позволяла мужчинам так пошло и страстно завладевать ней, напрочь отключая разум, да она и целовалась то пару раз за свои двадцать четыре года.

Необходимо успокоиться и выкинуть все мысли о Чернышевском, всё-таки впервые за последнюю неделю у неё есть возможность набрать матери и услышать родной голос, наверное, она там вся извелась, что дочь на связь не выходит.

— Да, ангелочек? — послышался теплый с нотками заботы голос.

— Мамочка, — на глаза навернулись слёзы, но девушка себя сдерживала. — Прости, что так долго не звонила.

— Всё хорошо. Ты же экстерном сдавала все экзамены, мне звонил твой куратор и всё рассказал. Я поэтому и боялась тебя отвлекать. Только могла хоть с матерью поделиться, что ты решила устроиться на работу и уговорила преподавателей принять все экзамены раньше, — обиженно произнесла женщина, но ни капли, не злясь на свою дочь. Лина не верила услышанному, она ведь даже в институте не появлялась. Нетрудно догадаться, что это всё устроил Роман, с его-то связями, разве могло быть иначе. Немного придя в себя, Лина произнесла:

— Да мам, прости. Просто все было в подвешенном состоянии. Не хотела, чтобы ты раньше времени нервничала. Я работаю няней, иногда буду терять связь, потому что место работы находится далеко от города. Всё хорошо не переживай.

— Где ты только нашла такую работу? Доченька, надеюсь скоро увидимся, и ты всё-всё расскажешь. Как насчёт мальчиков? Так ни с кем и не познакомилась?

— Ну ма-ам! У меня сейчас работа на первом месте, — Лина не хотела рассказывать всю правду матери, чтобы не тревожить их с отцом. Она боялась, что они не переживут того, что не уберегли дочь.

Пообщавшись с родителями ещё добрых полчаса, Ангелина решилась сходить и узнать у Романа, каким таким образом оказалось, что она сдала уже все экзамены, ей не нравилось, что она даже не знала об этом.

Подойдя к его кабинету, она услышала прерывистые женские стоны и тяжелое дыхание мужчины. Громкие подзадоривающие девушку шлепки и томный шёпот. Неужели Роман так быстро переключился на другую. Ещё пять минут так страстно целовал её, теперь очень энергично удовлетворял какую-то громкую барышню. Почему-то в груди разрастался пожар из мерзких, предательских эмоций, которые маленькими ёжиками кололи всё пространство внутри. Стоило бы уйти, но вместо этого, Лина решила приоткрыть дверь этого злополучного кабинета, чтобы в конец разочароваться в Чернышевском и больше не искать в нём хоть что-то хорошее и человеческое.

Дрожащие охладевшие пальцы потянулись к ручке двери, плавно опуская её вниз, тело напряглось, а взор, как у сокола, остро зацепился за открывающуюся деревянную преграду. Секунда, Лина вздохнула и дернула на себя это ограничение, скрывавшее похотливого бессовестного мужчину. Какая-то сила сопротивления не дала ей открыть эту злосчастную дверь.

Словно загнанный заяц, Ангелина развернулась и увидела Романа, который одной рукой помешал войти девушке в кабинет. Она стояла и, хлопая ресницами, не понимала как так. Он же там… или не он. Только сейчас до неё дошло, что перед ней стоит Чернышевский в полностью расстегнутой рубашке и, хитро прищурившись, улыбается, наблюдая за реакцией, дрожащей перед ним девушки. Взгляд ненароком уперся в такое соблазнительное могучее тело, хотелось прикоснуться к слегка видневшимся кубикам на прессе, ощутить жар, который исходил от этого мужчины. Вмиг Ангелину окутал запах ментола, только теперь он был смешан с сильным ароматом алкоголя.

Роман