«Сокол-1» - Владимир Дмитриевич Лавриненков

особенно задумывался над ними. Раз так говорят — значит, так нужно… Сейчас понял: весь смысл службы, поражения и победы, жизнь и смерть заключены в этих двух, коротких, как выстрел, словах.

В жестоких испытаниях на испанской земле Лев Шестаков проходил свою академию войны.

…Не в силах противостоять превосходящим силам врага, истекая кровью, теряя лучших своих бойцов, республиканцы вынуждены были сдавать позицию за позицией. В ночь на 23 февраля они оставили Теруэль. Так трагично завершилась продолжавшаяся около двух месяцев операция.

За это время эскадрилья Девотченко уничтожила около 20 вражеских самолетов. Свои потери — пять летчиков. Лев Шестаков лично сразил еще трех фашистов. А тот, с эмблемой змеи на борту, как выяснилось, был немецкий ас, заместитель командира эскадрильи.

Что ж, можно было бы гордиться всем этим, да угнетала гибель боевых друзей. Пять летчиков — четвертая часть эскадрильи. А кто знает, какие еще испытания ждут их впереди?

…В разгаре испанская зима. Как ни странно, но в этой южной стране она оказалась во многом похожей на русскую, с метелями и снежными заносами, разве что морозы поменьше. Прибавилась новая забота — нужно все время расчищать от снега аэродром, а техники для этого никакой, даже лопат недоставало. Ребята по-всякому приспосабливались, но самолетные стоянки, взлетное поле держали в постоянной готовности.

В конце февраля — начале марта, вылетая на разведку, летчики все чаще привозили сведения о мощном сосредоточении неприятелем боевой техники и живой силы. Было совершенно ясно: враг готовится к новому решительному натиску.

И точно: 9 марта 1938 года франкисты развернули наступление по всему Арагонскому фронту. Его цель — разделить республику надвое, выйти к Средиземному морю, затем по частям уничтожить основные силы сопротивления, поставить народ на колени и тем завершить свою черную войну.

На авиаторов республики снова легла непомерно тяжелая нагрузка. Теперь преимущество врага в воздухе было явным. От наших соколов требовалось воевать не числом, а умением. И они старались, как только могли, все время совершенствуя свою тактику.

Главным сейчас было — беречь свои силы, не давать редеть своим рядам. Поэтому чаще всего вылетали тремя-четырьмя эскадрильями, тесно держались друг друга, как бы превращаясь в летучую неприступную крепость, в которой были свои ударные силы, а также силы поддержки и прикрытия. Лев Шестаков со своим звеном в составе Матвеева, Журавлева все время был в ударном кулаке, действовал с особой злостью, ненавистью и сумел в короткий срок сбить один за другим еще три самолета.

За пять дней наступления враг очутился в тридцати километрах от аэродрома. Дело принимало крутой оборот. Пришлось срочно перебазироваться на левый берег реки Эбро. Там уже сидела группа «москас» Александра Гусева.

Аэродрома как такового в сущности не было. Наспех расчищенная площадка для взлета, кое-как оборудованные места для стоянок самолетов. И жилых помещений никаких, кроме старой, насквозь пропитанной карболкой ветеринарной лечебницы. Разместились в ней.

Да, условия не из лучших. Но даже в этой обстановке летчики не падали духом.

Противник жмет. Через два дня — перебазирование на аэродром Лерида. Чем могли добровольцы-истребители ответить на натиск врага? Только увеличением количества боевых вылетов. Но ведь и для них существует какой-то предел, да и физические силы летчиков не безграничны. Многие из них уже страдали нервным истощением, им хоть немного бы отдохнуть, опомниться. Но где там! Фронт катится по пятам, нужно сражаться.

Шестаков вспомнил англичанина в золотом пенсне. Мистер интересовался денежным вознаграждением. Где они, английские летчики, сражавшиеся только за деньги? Их корова языком слизала. В эти трудные дни до конца мог держаться только тот, для кого дорого дело республики, кто защищал ее, думая о своей Родине.

Практически вся республиканская авиация была прикована к Арагонскому фронту. Средиземноморское побережье Испании оказалось без прикрытия. Озверевшие франкисты воспользовались этим, стали подвергать побережье массированным бомбежкам.

Но в это время все прогрессивное человечество с новой силой подняло свой голос в защиту республиканской Испании. Под давлением мирового общественного мнения Франция вынуждена была открыть свою границу для военных грузов и добровольцев. В Испанию поступила большая партия модифицированных И-16, прибыла новая группа советских летчиков.

Воспрянули духом ребята, работавшие на пределе возможного: новые самолеты, свежие силы. Теперь франкисты узнают, почем фунт лиха!

Действительно, скоро появилось авиационное прикрытие на побережье. Ведь рядом с теперь уже объединенной эскадрильей, которую возглавил Гусев, разместились вновь прибывшие летчики. Быстро перезнакомились. Особенно пришлись всем по душе Николай Жердев, Анастас Ярковой, Николай Семенов.

Через каких-нибудь полчаса Лев Шестаков уже рассказывал вновь прибывшим об особенностях жизни в Испании, обычаях мужественного народа.

На второй день старожилы вызвались дать новичкам «боевые провозные», как выразился Гусев.

Старые, потрепанные «ишачки» выполняли роль прикрытия, новенькие И-16 были ударной силой. Совершили несколько вылетов, в каждом провели воздушный бой и за день уничтожили четыре вражеских самолета. Причем победы одержали новички, разумеется, под надежным прикрытием «стариков». Модифицированные И-16 превосходили своих предшественников и по маневренности, и по мощности огня. Молодые пилоты оказались хорошо подготовленными, «настырными». Все это поднимало боевой дух, вселяло надежды на новые победы.

В конце дня 28 марта Шестаков обратился к Жердеву:

— Разреши, Коля, слетать на твоей машине, думаю, твой «ишачок», не обидится па меня за это.

— Если командир не против — садись, попробуй, сравни.

Командир не был против. Шестаков уже занял место в кабине, когда на аэродроме показалась легковая машина командующего ВВС республики генерала Сиснероса. С ним приехали главный военный советник Г. М. Штерн и другие.

Приказали собрать всех «старичков».

Шестакову пришлось срочно ретироваться из кабины.

— Товарищи, — торжественно, официально объявил Штерн, — мы приехали, чтобы поблагодарить вас за боевую работу. И сообщить решение командования: сегодня вы совершили свой последний боевой вылет. Завтра отправляетесь на Родину. А сейчас слушайте приказ командования республиканской армии.

Этим приказом всем летчикам от имени испанского народа, правительства республики объявлялась благодарность. Далее в нем говорилось, что командиром вновь сформированной группы И-16 назначался Фернандо Клаудино, командиром объединенной эскадрильи — Василий Лисин, прибывший несколько раньше других новичков, успевший совершить до 80 боевых вылетов, сбить два самолета.

«Вот и все кончилось, — грустно подумал Шестаков, — и больше никогда не вернется. Сколько здесь пережито, сколько оставлено верных друзей… И все уходит в прошлое, оставаясь навсегда только в памяти».

Лев Шестаков приехал сюда обычным рядовым летчиком, уезжал командиром звена, опытным, уверенным в своих силах воздушным бойцом.

Пригодится ли ему накопленный опыт? Потребуется ли еще Родине его боевое искусство?

Он был уверен: пригодится и потребуется. Дело только за временем. Столкнувшись с кровожадным фашизмом, Лев понял, что эти изверги в своих притязаниях на мировое господство не остановятся