Перед выходом в рейс - Анатолий Ромов

Кусов вышел. Тауров прислушался к звукам музыки. Сейчас придет метрдотель, он многое может прояснить. Минуты через три Олег вернулся.

Все верно. Девушка есть, серебристое платье есть, есть даже пустой стул рядом с ней. И еще четверо. И никакого «блондина».

— Олег, что собой представляет певица? — спросил Тауров.

— Ты имеешь в виду Ларису? Видишь ли, личная жизнь артистов не моя компетенция. Девушка она с характером. В общем, девушка правильная. Хлеб зарабатывает честно. Слышал, поступала в консерваторию, но не прошла по конкурсу. Родителей нет, живет с бабушкой. Где-то на Седанке. Все. Иногда со мной здоровается. Если в настроении. Еще вопросы?

— Давно она в «Золотом роге»?

— Второй год. Привлек ее, кстати, тот же самый Боря, метрдотель. Насколько я понимаю, бедный Боря в нашу Ларису тайно влюблен. Впрочем, в нее влюблен не только он, что понятно. Но Лариса, как бы это выразиться, успешно отбивается. Выкладывай, что у тебя в отношении Ларисы? Пал жертвой?

— Перестань. Она могла видеть Гаеву. И тех, кто с ней сидел. С эстрады.

— Вообще дельное замечание. У женщин на это глаз острый. Ну что ж, Лариса в активе, если только захочет говорить.

— Она может не захотеть?

— Я ж говорю, она с характером. — В дверь постучали, Кусов бросил: — Да, да, входите!

Вошел метрдотель:

— Простите, не помешал? — Взгляд тот же, невозмутимо-доброжелательный. Кусов встал:

— Борис, садитесь, я занял ваше место. Вы ведь знакомы? У Вячеслава Петровича есть несколько вопросов.

— Они касаются нашего ресторана?

— Да, Борис Амвросиевич… — Тауров попытался понять, что за этим взглядом. Все-таки скорее друг, чем враг. — Нас интересует одна женщина, которая бывала у вас.

— Женщина? Я се знаю?

— Может быть. Ее зовут Гаева Вера Сергеевна. Знаете такую?

Метрдотель несколько секунд изучал ладони, сведя глаза в одну точку. Вздохнул.

— Гаева. Гаева. Может быть, я где-то слышал эту фамилию. Нет, пока вспомнить не могу. И что эта Гаева?

Кусов протянул фотографию:

— Посмотрите. Вот она.

Борис Амвросиевич вернул фотографию Кусову:

— Другой вопрос. Эту девушку я знаю. Я еще начинал официантом, а она танцевала в варьете. Балерина. Ее зовут Вера. Помню, она танцевала в варьете на «Приамурье», один сезон. Давно, лет десять назад. Я там работал в ресторане, но после первого рейса ушел. Качки не переношу. Ну и с тех пор иногда видел. Конечно, теперь уже как клиентку. В ресторанах, там, где работал. Она меня, правда, не признавала. Забыла, наверное. Так, взглядом встретит — отвернется. Девушка она эффектная.

— В каких ресторанах вы ее видели конкретно?

— После «Приамурья» я работал всего в трех. Старшим официантом в «Дальноморске», потом метром в «Арагви». Ну и года три уже здесь.

— Она часто приходила в эти рестораны?

— Довольно часто.

— Когда вы ее видели в ресторанах, она приходила одна? Или с кем-то?

— Ну, во-первых, такие женщины в одиночку не ходят. Потом, насколько я помню, ей всегда заказывали столик.

— Кто именно? Вы видели ее партнеров?

— Разные мужчины.

— Может быть, вы помните тех, кто сидел с ней за одним столиком? Хотя бы в последнее время?

— Последнее время… Последний раз она была давно, месяц назад, если не больше. С ней был такой… обычный мужчина. Средних лет. «Упакованный». Больше ничего не скажу.

— Примерный возраст?

— Лет тридцать.

Кусов протянул фотографию Асаяна:

— Посмотрите, этого… вы с ней никогда не видели?

Борис Амвросиевич мельком взглянул на фото, вернул:

— Примечательная внешность. Нет, не видел.

— А вы не помните… — Тауров медлил. Не помните, на «Приамурье» эта Вера с кем-то встречалась? Все-таки теплоход, ограниченное пространство?

— Ну, на этом ограниченном пространстве, почитай, хуже, чем в большом городе. Одних баров около десяти. Два ресторана, каюты. Потом эта Вера — она была тогда чуть ли не с косичками. Девочка. Да и у меня первая работа. Вкалывать приходилось, не до наблюдений. Нет, не помню ничего такого.

— Борис Амвросиевич, давайте вернемся к тем, с кем Гаева приходила сюда, в «Золотой рог». Причем не только месяц назад, а, скажем, этим летом. Допустим, если бы вы увидели одного из этих людей здесь, сейчас, вы смогли бы его узнать?

— Сейчас? Вы имеете в виду в ресторане?

В ресторане. Правда, он ушел, но, может быть, вы его запомнили? Попробую описать — блондин лет тридцати, жилистый. Соседка у него — такая худенькая девушка в серебристом платье. По-моему, она и сейчас там. Он сидел за большим столом, справа от входа.

— Столик на шестерых. Знаю. Их у нас всего два. Да… Да и, кажется, знаю, о ком вы говорите. Лицо знакомое, но поди их всех запомни. Но вообще-то… что-то мне кажется, последнее время я его вижу третью смену подряд.

— Интересно.

— С какого-нибудь судна, наверное. У нас так бывает, порт, никуда не денешься. Появится человек, покрутится, кутнет — и исчезнет. Обычная картина.

— Так вот с Гаевой вы его никогда не видели? Не обязательно у вас, может быть, где-то еще?

— С Верой? — Борис Амвросиевич сцепил руки. — Нет. Я бы запомнил, сочетание редкое. Вот девушку, его соседку в серебристом платье, знаю — она у нас появляется довольно часто.

— Девушку? — сказав это, Тауров посмотрел на Кусова. Тот сразу понял, в чем дело, кашлянул:

— Борис… Я. честно говоря, не помню уже, когда горячее ел. Около этой девушки есть место, так вы пристройте меня. Мол, ваш хороший друг, не стеснит, и все такое. Прямо сейчас сходите, если не трудно. Пусть разрешит разделить компанию..

— О чем разговор, Олег Витальевич? Конечно. — Метрдотель ушел.

— Ты должен установить и увидеть этого блондина, — сказал Тауров. — Не обязательно сегодня, но увидеть обязательно. Может, это тот самый.

— Боюсь, с этим блондином пустой номер. Если он не связан с Гаевой.

— Но устанавливать надо. Обязательно. Поэтому займись сейчас девушкой. А я попробую поговорить с певицей.

Вошел метрдотель:

— Олег Витальевич, девушку в серебристом платье зовут Лена, учится в техникуме. Но учтите: танцы скоро кончатся, а она любит танцевать. Сразу после танцев может уйти.

— Все понял. — Кусов исчез. Борис Амвросиевич сел за стол, тяжел вздохнул:

— Устаешь к концу смены. Вспомнишь вроде особенного ничего не делал. Указания какие-то давал, стоял у входа. А ощущение — будто мешки таскал. Я еще нужен?

— За столиком у эстрады, с очень красивой девушкой, сидит такой … светский лев? Человек средних лет. элегантно одетый?

— Вы имеете в виду Сергея Евсеевича? Карганова? Коричневый пиджак, рубашка и брюки светлее тоном?

— Именно. Вы его знаете?

— Личность небезызвестная. Карганова я знаю давно, вроде считаемся знакомыми, здороваемся. Но кто он по профессии, за все это время я так и не понял. Слышал я, вроде он пьесу какую-то поставил в нашем театре. На службу не ходит, это я знаю точно.

— Понимаете, меня во всей этой истории больше интересует Вера Гаева. Вернее, ее постоянный партнер.

— Я уже понял. Вы думаете — она и Сергей Евсеевич?

— Да. Вспомните, может быть, вы замечали их вместе?

— Веру я с ним не видел. Смешно, но я сам сейчас впервые подумал — почему он пропустил Веру? Подруг Сергей Евсеевич подбирает тщательно. А она девушка не из худших.

— И еще одно. Я хотел бы поговорить с певицей, которая у вас работает. — Сказав это, заметил: глаза метрдотеля чуть сузились. Добавил как можно мягче: — Ее ведь зовут Лариса?

— Точно, Лариса Лаврова. Собственно, а почему именно с ней?

Некоторое время они смотрели друг на друга в упор. Нужно объяснить Борису Амвросиевичу, что Лариса и ее профессиональный взгляд с эстрады — некий «шанс» выявить незнакомца. Слабый, ненадежный, но все-таки шанс.

— Как я понял, вы хотите, чтобы я вас познакомил?

— Борис Амвросиевич, мне кажется, вы напрасно насторожились.

— Я не насторожился. Просто Лариса Лаврова подвергается в нашем ресторане постоянной осаде.

— Меня интересует все та же Вера Гаева. Я подумал — с эстрады певице виднее. Она могла запомнить Гаеву.

— Виднее не только певице. Оркестрантам тоже.

— Оркестрантов я тоже опрошу. Но, согласитесь, у женщин в таких случаях глаз зорче. — Некоторое время они снова изучали друг друга.

— Простите, она далеко живет?

— Далеко.

— Тогда есть предлог. Я мог бы ее подвезти. У меня машина.

— Ну… пожалуйста. Я так и скажу. Тогда нам нужно уже выходить, программа кончилась. Что прикажете сказать Ларисе? Я ведь не знаю.

— Скажите, как есть. Милиции важны ее свидетельские показания. Единственное, попросите не распространяться, кто я такой. Мне как, подождать у выхода? Или с вами?

— Пойдемте. — Пройдя служебным коридором, Борис Амвросиевич кивнул: — Дальше не ходите. Постойте здесь.