Отец подруги. Запретные желания - Лана Пиратова

Я тут, на диване лягу. Без проблем вообще. живи. Я серьезно. Мне сейчас уйти надо. Так что ты располагайся. У меня смена. Поздно приду, — он смотрит на часы. — Все, давай, Влада! Не грусти! — подмигивает и уходит.

А я пока отойти не могу. Все так хорошо складывается. Мне есть, где ночевать. И Дэн такой хороший парень. Работает, вон.

Но, конечно, я не буду его из комнаты выгонять. Лягу тут, на диване.

Наступает вечер. Дэна все нет. Я же не знаю, когда он вернется. Может, ночью? Поэтому решаю лечь спать.

Но просыпаюсь, когда чувствую, что меня кто-то трогает. Как будто толкает.

Открываю глаза и вижу рядом с собой Дэна. Вскакиваю и закрываюсь одеялом.

— Дэн? Ты чего?

— Устал. Я тут лягу рядом с тобой? — и он и правда ложится.

— Дэн?

Я пытаюсь встать.

— Да не бойся, чего ты? — усмехается он и удерживает меня за руку.

— Пусти! Дэн! Ты с ума сошел? Или… ты пьян?

— Красивая ты, Влада, — и он вдруг утыкается мне в грудь головой.

— Дэн! — толкаю его от себя.

Я в панике. Что делать-то?

Но тут в дверь раздается звонок.

Дэн поднимается и смотрит в коридор.

Я вырываюсь и прижимаюсь к стене, так и удерживая одеяло.

— Это кто еще? — злится Дэн. — Жди меня здесь! — рявкает мне.

Потом слышу, как он открывает дверь и тихий разговор с кем-то.

Ждать его я не собираюсь. И мне нужна помощь. Поэтому накидываю куртку и выбегаю в коридор. Поднимаю взгляд и тут же встречаюсь со взглядом человека, от которого точно помощи ждать бесполезно.

Глава 19. Птичка

— Влада… — то ли вопрос, то ли удивление.

Он произносит мое имя на выдохе.

— Что же ты врешь? — зло зыркает на Дэна.

— Уходите. Это мой дом! — вскрикивает он. — Я полицию вызову!

— Влада, нам надо поговорить, — отец Лики не обращает на Дэна внимания и толкает его в плечо, проходит в квартиру. — Десять минут.

А я не знаю, почему, но решаю, что это мое спасение. Убегаю обратно в кухню, хватаю свою сумку с вещами. Возвращаюсь в коридор и натыкаюсь на удивленный взгляд Николая.

— Заберите меня, — шепчу, глотая слезы.

Нельзя расплакаться. Нельзя.

— Влада, ты чего? — лезет ко мне Дэн, но я отскакиваю от него, глядя с ужасом.

Рука мужчины останавливает парня. И мне не нравится его взгляд. Слишком хмурый. Слишком злой. Как будто еще немного и он взорвется.

Чтобы избежать этого, я быстро выхожу из квартиры и бегу по лестнице вниз. Вместе с сумкой.

— Влада! — слышу сзади, но останавливаюсь, только оказавшись на улице.

— Что случилось? — отец Лики встает передо мной.

Не поднимаю на него глаз.

— Отвезите меня… пожалуйста… — прошу и не понимаю сама, куда везти-то?

К счастью, он не спрашивает.

— Конечно, — и берет меня за локоть и ведет к машине. На ходу перехватывает сумку с моего плеча. — Садись, — помогает сесть.

Я забиваюсь в салон его машины. И словно согреться не могу. Меня трясет. Зажимаю руки между коленок, но это не помогает.

— Влада, что случилось? Ты дрожишь, — густой бас отца Лики как шипами впивается в кожу. — Он что-то сделал тебе? Кто это вообще?

— Это… он… Дэн… те-телефон, — тихо говорю я, не найдя телефон в сумочке. Второпях оставила его, похоже. — Мой телефон там.

Испуганно смотрю на него, потому что понимаю, что сама ни за что туда не вернусь.

— Сиди здесь, — строго произносит он.

Выходит из машины и скрывается в подъезде.

А я и сижу. Все ещё дрожу и сижу.

Николая нет долго. Ну, мне так кажется.

Страх усиливается, но, наконец, вижу, как открывается дверь подъезда и из нее выходит он. Отец Лики.

Садится в машину и протягивает мне телефон.

— Спасибо, — шепчу я и замечаю, что у него на костяшках пальцев как будто ссадины.

Причем свежие ссадины.

Поднимаю взгляд на него и вижу нахмуренное и сосредоточенное лицо. И желваки туда-сюда ходят на скулах.

Николай молча заводит машину и мы трогаемся.

Едем в полной тишине. И я только спустя несколько минут задаю вопрос:

— Куда мы едем?

— Домой, — сухо отвечает он.

— К вам домой? Я не хочу, — говорю уже увереннее.

И резкое торможение и машина съезжает на обочину. Я вжимаюсь в кресло, когда отец Лики поворачивается ко мне и кладет одну руку на руль, а вторую — на подголовник моего кресла.

Смотрю на него, боясь моргнуть.

— Послушай, Влада, — начинает он тихим, но жёстким голосом. — Я приехал, чтобы извиниться, — и хмурится ещё больше.

Я молчу, хотя уверена, что он ждёт от меня каких-то слов. И, не дождавшись, продолжает:

— То, что произошло в квартире, — опускает взгляд. — Это… Это проверка была. Да, проверка, — поднимает взгляд и смотрит строго.

Как будто я спорю. Но я ведь молчу!

Сижу в шоке и молчу. Да, страх ушел, но на смену ему пришел шок.

Отец Лики сидит сейчас передо мной и извиняется? Серьезно?

— Чего молчишь? — смотрит исподлобья.

— А что сказать? — спрашиваю честно.

— Откуда ты взялась такая? Подруга, бл… — обрывается, недоговорив, и тянется на заднее сиденье.

И достает оттуда букет цветов. Небольшой, но очень красивый.

И сует его мне.

— Мне? Зачем? — спрашиваю оторопело.

— Типа извиняюсь, — хмуро произносит он. — Ну, неправ был. Хотел проверить тебя.

— Зачем? Что проверить? — я все же беру букет, но продолжаю удивлённо смотреть на мужчину.

— Что ты не шалава. Лика — моя дочь и я хочу быть уверен, что рядом с ней… Блять… Прости… В общем, ты поняла!

Резко выпрямляется и газует.

— Я не смогу жить в вашем доме, — говорю искренне.

— Почему?

— Потому что… — и не знаю, что сказать-то.

— Меня боишься? — уже с усмешкой произносит Николай. — Не бойся. Мне такие сложности не нужны. Всё, Влада Птичкина. Всё.

Мы как раз подъезжаем к их дому.

Спорить у меня нет сил. Пусть переночую сегодня здесь. Завтра с общагой разберусь.

Я так устала и физически, и морально, что согласна сейчас на всё.

— Лика уже спит, — говорит Николай, заглушая мотор. — Думаю, глупо просить об этом, но, — смотрит мне в глаза, — она ничего не должна знать.

— Конечно, — киваю я. — Но я сделаю это не ради вас, а ради нее. У вас, Николай Евгеньевич, очень хорошая дочь. Наверное, она в маму.

Зачем я говорю это?

Мужчине явно не нравится. Он хмурится и смотрит опять тяжёлым, давящим взглядом.

— Скажи, что букет… — говорит сухо.

— Скажу, что его подарил мне Женя…

— Женя? — тут же перебивает он. — Это кто