Возрождённая любовь - Бетти Нилс

Выздоровление де Вита шло своим чередом. Дом профессора де Вита был намного меньше, чем у его друга, но такой же старой постройки. Сада перед домом не было, только несколько квадратных футов брусчатки и высокая стена. Но комнаты в доме были просто восхитительны. На нижнем этаже помещалась спальня старого профессора, комната Абигайль - рядом. Профессор признался: после больницы он побаивается оставаться в одиночестве. Его экономка, Яфру Валк, показалась Абигайль очень чуткой и заботливой женщиной, преданно ухаживающей за хозяином. Она совсем не говорила по-английски, и профессор де Вит радостно заявил Абигайль, что она должна практиковаться говорить по-голландски, постоянно разговаривая с Яфру Валк. И действительно, вскоре Абигайль смогла объясняться с Яфру Валк, которая улыбками и кивками подбадривала ее.

После того как Абигайль некоторое время провела на кухне, объясняя экономке, что и как можно готовить профессору, они пообедали в маленькой гостиной и Абигайль помогла профессору лечь в постель, так как он чувствовал себя совершенно измученным. Устроив его поудобнее, Абигайль собиралась подать ему очки и газету, когда в дверях внезапно появился профессор ван Вийкелен. Он показался Абигайль еще огромнее, чем обычно, причем явился он, по-видимому, в самом прескверном расположении духа. А может быть, на его лице появляется презрительное выражение при виде ее? По крайней мере, она заметила, что, когда он подошел к де Виту и сел рядом с ним, выражение лица его изменилось. Решив, что ее присутствие здесь излишне, Абигайль тихо ушла на кухню, чтобы помочь Яфру Валк вымыть посуду и заодно поупражняться в голландском. Однако ей тут же пришлось прервать эти занятия. Из комнаты раздался громкий голос профессора, который попросил ее зайти к де Виту. Она вошла и остановилась, выжидательно глядя на него, - такая исполнительная сестричка в аккуратной форме.

- Мы говорили о вас, мисс Трент. Профессор де Вит сказал, что, благодаря вашему прекрасному уходу, через неделю он сможет, к его огромному сожалению, обходиться без вашей помощи.

Сам же он, похоже, по этому поводу ни малейшего сожаления не испытывал. Абигайль смотрела на него, вернее, на яркий шелковый галстук, и вспоминала, как он однажды назвал ее Абигайль.

- И меня это устраивает как нельзя лучше, - продолжал ван Вийкелен, потому что я просил бы вас заняться другим пациентом - вернее, пациенткой, шотландкой. Она живет в доме на Бегийнхоф - вы там бывали?

Абигайль кивнула. Место очень красивое и тихое; казалось, что время почти не коснулось стоявших там старых домов, построенных много веков назад.

- Это займет около недели, - продолжал ван Вийкелен. - Я понимаю, что вам придется немного отложить свой отъезд в Англию, но вы окажете ей неоценимую услугу. Эта женщина - изумительный человек.

Он улыбнулся ей, и Абигайль ответила, что, конечно, она согласна поухаживать еще за одним его пациентом; но когда она говорила это, то в душе страшно ругала себя, что поступает так глупо. Сейчас, когда ван Вийкелен получил, что хотел, без сомнения, он вновь станет таким же угрюмым и раздражительным, как и раньше. Он ею играет, а она каждый раз уступает. Ей нужно было сказать "нет". Она украдкой взглянула на него: профессор не улыбался. Выглядел усталым, и седина в волосах, и морщины бросались в глаза больше, чем обычно. Он тоже взглянул на нее, и на какую-то долю секунды глаза его встретились с глазами Абигайль - от них почти ощутимо повеяло холодом, - и ее улыбка тут же погасла. Она быстро отвела взгляд, он повернулся к старому профессору и сразу же собрался уходить. Момент был не самый удачный, но она все же сходила за платком и вернула ему, поблагодарив его за любезность, а сама никак не могла отделаться от ощущения, как ласковы были его руки, когда он завязывал платок вокруг ее шеи. Ван Вийкелен равнодушно взял платок и небрежно засунул в карман. Абигайль проводила профессора до выхода, и он ушел в холодную зимнюю ночь, даже не ответив на ее вежливое "спокойной ночи".

- Мне будет очень не хватать вас, Абигайль, - сказал де Вит, - но Доминик абсолютно прав: я уже смогу справляться сам. Мне кажется, он сам удивлен тем, как быстро я поправился. Но я рад, что вы еще побудете в Амстердаме. Обязательно навестите меня, когда у вас будет свободное время.

- С удовольствием, но я ведь задержусь только на одну неделю. Мне нужно будет написать в агентство и попросить, чтобы они подыскивали мне другое место. - Она улыбнулась. - В противном случае мне придется ждать несколько дней, пока они найдут другого пациента, а я бы не хотела терять время.

- Как? Абби, вы даже не отдохнете?

- Да, то есть нет, я не могу... Давайте не будем говорить о моих проблемах, это очень скучно.

- Скучно? Что вы, Абби! Уж вас я никогда не назвал бы скучной. Расскажите-ка мне, как дела у того котенка, которого вы притащили к Доминику.

Они провели вечер, беседуя обо всем на свете. Наконец она подоткнула под профессором одеяло, пожелала ему доброй ночи и пошла в свою комнату. Это просто замечательно, думала она, сидя за туалетным столиком и глядя на свое отражение в зеркале, что ей предложили еще одного пациента, это просто замечательно, стучало ее сердце, что еще одну неделю она сможет видеть профессора.

- Это ничего не даст тебе, - убеждала она свое отражение, - ведь он разговаривает с тобой, только когда ему что-нибудь от тебя нужно или когда он хочет сказать что-нибудь неприятное.

Лицо ее погрустнело, и, заметив это в зеркале, она насмешливо посмотрела на свое отражение, затем легла в постель и долго лежала без сна, думая о Доминике ван Вийкелене. Он показался ей сегодня таким усталым! И пусть у него красивый дом, пусть у него прекрасная экономка, это совсем не то, что возвращаться после работы домой к жене и детям, зная, что они выбегут навстречу, заслышав его шаги. Ему, наверное, так одиноко в этом огромном доме... На глазах появились слезы, и Абигайль сморгнула их.

"Ну, по крайней мере, теперь у него есть Анни", - напомнила она себе, и эта нелепая мысль почему-то так ее успокоила, что она сразу же уснула.

Неделя пролетела очень быстро. Профессор де Вит выздоравливал и начал быстро возвращаться к привычному укладу жизни. Он все еще был очень слаб, однако уже самостоятельно ходил по лестницам и даже вернулся к работе над книгой. Это был большой трактат по биохимии, и Абигайль безуспешно силилась понять, о чем речь, когда профессор, увлекшись той или иной теорией, начинал вдаваться в подробности жизни клеток. К нему приходили друзья, такие же ученые джентльмены, которые всегда разговаривали с ней очень ласково и выпивали огромное количество кофе, пока их друг не спеша прихлебывал молоко.

Яфру Валк оказалась великолепной помощницей Абигайль: она не только помогала ей ухаживать за больным дома - помимо всего прочего, она оказалась способной и усердной ученицей, когда Абигайль объясняла ей, какой диеты должен придерживаться профессор. Абигайль старательно записала рекомендации, чтобы Яфру Валк ничего не забыла, и та не только не смеялась над ее попыткой изложить все это на чужом языке, а, напротив, очень хвалила и очень тактично указала на ошибки, Абигайль была уверена, что оставляет профессора де Вита в надежных руках.

Ван Вийкелен приходил ежедневно - иногда ненадолго, иногда оставался, чтобы поиграть в шахматы со своим другом, и каждый раз рассказывал что-нибудь о Боллингере и Анни, которые, судя по всему, пребывали в добром здравии. Как-то раз он предложил ей навестить их, а когда она спокойно сказала, что днем уже заходила, он сухо заметил:

- Ах да - пока меня не было дома: у меня сегодня операционный день, как вы прекрасно знаете.

Накануне того дня, когда она должна была покинуть дом профессора, она пошла навестить Боллингера. Несмотря на замечание ван Вийкелена, она продолжала упорно пользоваться маленькой дверью под лестницей, подсознательно надеясь незаметно ускользнуть, если вдруг он окажется дома. В тот день дома его не оказалось, и она спокойно выпила с Боллин-гером чаю, любуясь Анни, которая превратилась из жалкого заморыша в очаровательного котенка, лаская Колосса, который растянулся у камина, заняв сразу полкухни. Анни, уютно устроившись у него на лапах, приводила себя в порядок после блюдечка молока.

- Значит, у вас новый пациент, мисс Абби, - сказал Боллингер, и Абигайль поняла, что он страшно доволен. - Профессор сказал, что она - шотландка, очень хорошая; а мне он сказал, что садовник очень медленно выздоравливает и ему требуется моя помощь.

Боллингер удовлетворенно вздохнул.

- Не надо торопиться, - продолжал он, - вы не должны уезжать, пока так нужны мне, - и гордо добавил:

- Я и Яну помогаю с машинами - ну, мою их и все такое.

Абигайль давно уже не видела старика таким счастливым - пожалуй, с того времени, когда был жив ее отец и Болли присматривал за садом, водил и обихаживал их надежный старомодный автомобиль и помогал по дому. Она не представляла, как Боллингер вернется в Лондон: даже если ей повезет и она быстро найдет работу и жилье, все равно это будет всего лишь квартира, и к тому же очень небольшая. Поэтому Абигайль решительно сказала: