Честное пионерское! - Андрей Анатольевич Федин

и «Юный техник» я изучил утром (не нашёл там ни слова о результатах кубковых футбольных матчей — как и ожидал). В «Весёлых картинках» или в «Мурзилке» информацию о футболе найти не надеялся (ни о российском, ни о советском). «Ровесник» всё ещё лежал на кровати моего рыжего соседа — конопатый мальчишка то и дело разглядывал в нём иллюстрации, даже пытался читать вслух статьи (по слогам, от чего у меня тоскливо урчало в кишечнике). Отбирать «Ровесник» я не стал. Взял для изучения «Костёр» — «Юный натуралист» и «Пионер» оставил на вечер.

«Костёр» порадовал меня нарисованными на обложке пионерами и мудрым слоганом: «Жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин». Я взглянул на его содержание. «Гордое звание — юные ленинцы», «Вершина» (рассказ К. Васильева), «История одной фотографии» (заметка Б. Ямщикова), «Стихи твоих ровесников»… Просмотрел оглавление — намёка на статьи о спорте не обнаружил. Заинтересовался лишь названием: «Школа будущих командиров». Добрался до тридцать четвёртой страницы, прочёл статью о Вильнюсской наступательной операции за авторством генерал-лейтенанта Медведева.

«На карте-схеме ты видишь, как войска третьего Белорусского фронта взяли в клещи Вильнюс, а затем, освободив его, двинулись к Неману», — завершил я чтение. Не успел перебраться к статье о партизанской медали. Потому что из коридора донёсся грохот шагов (будто там маршировало отделение солдат в тяжёлых ботинках). Стих он около нашей двери. В дверном проёме появилась взъерошенная голова со стянутыми на затылке в «хвост» тёмно-русыми волосами. Круглолицая остроносая девчонка пробежалась взглядом по палате. Строго взглянула на моего рыжего соседа, посмотрела на раковину, где из крана капала вода. И лишь потом увидела меня.

— Он здесь! — сказала гостья. — Заходите.

Решительно перешагнула порог, направилась к моей кровати. Девочка несла в руке школьный ранец (тот при каждом её шаге ударялся о ноги). Скребла линолеум пола подошвами чёрных начищенных до блеска туфлей. Шла неторопливо, важно приосанившись, горделиво приподняв подбородок. Смотрела мне в лицо, не улыбалась. Её загорелое лицо с миндалевидными глазами не показалось мне приветливым. Как и холодный, равнодушный взгляд. Я отметил, что белый халат прятал девичью фигуру подобно балахону. Но не скрывал длинную шею, воротничок платья и красный узел пионерского галстука.

Вслед за школьницей в палату вошли двое толстощёких мальчишек — тоже в халатах, но похожие на горбунов. Парни поленились снять ранцы — натянули поверх них больничные халаты, отчего выглядели, как тот Квазимодо из диснеевского мультфильма. Я заметил, что оба под халатами скрывали знакомую мне с детства синюю школьную форму. А под их воротниками, как и у девчонки, алели пионерские галстуки. Вот только неправильно повязанные — это я тоже отметил, вспомнив, как долго учился создавать правильный, ровный узел: все нервы тогда истрепал и себе, и тётушке.

— Здравствуй, Иванов, — сказала девчонка.

Она замерла в шаге от кровати, отгородилась от меня ранцем (взяла его за ручку обеими руками, продемонстрировала блестящую застёжку и потёртое изображение Микки-Мауса). Стала боком к окну — солнечный свет позволил мне разглядеть каждую чёрточку на левой стороне её лица, а правую (где над губой темнела большая, размерами с горошину родинка) накрыла тень. Девочка выглядела серьёзной и сосредоточенной, слегка сердитой. Смотрела на меня вовсе не по-приятельски. А словно обвиняла в том, что по моей вине «тащилась» две автобусные остановки от школы (не домой — в больницу).

— Михаил, — сказала девчонка, пропустив мимо ушей моё ответное приветствие, — мы, твои школьные товарищи, пришли, чтобы ты почувствовал нашу поддержку. Нас здесь только трое, но мы представляем весь третий «А» класс. От лица пионерского отряда нашего класса я говорю тебе, что ты не одинок, что твои товарищи помнят о тебе и всегда готовы оказать тебе помощь…

Школьница «толкала» речь торопливо (почти скороговоркой), без выражения. Будто на уроке литературы зачитывала выученное наизусть стихотворение. Говорила без запинок, чётко. Приятным, уже недетским голосом (закрой я сейчас глаза, наверняка бы представил хозяйку этого контральто не третьеклассницей — почти взрослой девицей). Она словно участвовала в постановке спектакля — любительской, состоящей из непродуманных, неправдоподобных сценок и пафосных диалогов. Девочка «отрабатывала» свой номер честно, не ленясь. Но без души — словно выполняла «обязательную программу».

Я смотрел ей в лицо, изредка посматривал на стоявших позади неё мальчишек (те ухмылялись, шарили любопытными взглядами по палате). Слушал озвученные приятным, но «холодным» голосом не по-детски грамотно выстроенные фразы. С серьёзным видом кивал. Вспоминал, в каких случаях делали пионерский салют (уж очень торжественной и официальным выглядел визит Мишиных одноклассников). Решил, что ни девчонка, ни оба её сопровождающих не считали себя друзьями Миши Иванова (даже не чувствовали себя его приятелями). Не расстроился из-за этого. Подавил внезапно накатившую зевоту.

— …Я, как председатель Совета отряда третьего «А» класса… — тараторила школьница.

Она сверлила меня недовольным взглядом. Но всё ещё ни разу не сбилась. Выдавала предложение за предложением — будто зачитывала их по бумажке. Я не прерывал её. Потому что не представлял, о чём мог бы с ней разговаривать. Мысленно напоминал себе, что я не подобравшийся к полувековому юбилею Павел Викторович Солнцев. А Миша Иванов — третьеклассник, потерявший память. Раздумывал: стоило ли извещать о своих проблемах с памятью Мишиных одноклассников. Рассматривал одежду детей: искал на ней отличия от школьной формы из моего детства и проверял, не торчали ли из детских карманов смартфоны.

— …Пионерская дружина всегда была дружным, монолитным коллективом…

— Смотри: «Юный техник»! — шепнул один из мальчишек.

Он толкнул локтем своего соседа. Вынудил того повернуть голову. Парень пальцем указал на стопку журналов, что лежала на моей тумбочке. Облизнул губы, словно смотрел не на журнал, а на пирожное. Вытянул шею, разглядывая нарисованную на обложке золотую рыбку и нелепого очкарика в синем костюме, запутавшегося в проводах. Бросил взгляд на затылок председателя Совета отряда третьего «А» класса, будто боялся, что та заметила его интерес. Приподнял руки, двигал пальцами — будто разминал их перед карманной кражей. Я заметил синие чернильные полосы на его ладонях (от шариковой ручки).

— Смотри, — повторил мальчик.

— Новый, — сказал его приятель, — я такой ещё не видел.

Парень схватил журнал — без спроса (как сделал это вчера с «Ровесником» мой рыжий сосед по палате). Не взглянул при этом в мою сторону. Спрятал «Юный техник» за спиной девчонки (скорее, не от меня, от своей спутницы). Мальчики склонили головы — подбородками прикрыли безобразные узлы на пионерских галстуках, беззвучно зашевелили губами. Я услышал