Командир Разведгруппы. За линией фронта - Анатолий Терещенко

Именно на войска СС и службу безопасности возлагалось выполнение «специальных» задач в заключительной фазе «решительной борьбы между двумя противоположными политическими системами». В конечном итоге так называемый «приказ о юрисдикции» лишал русское гражданское население права жаловаться на действия оккупационной армии и освобождал солдат вермахта от всякой ответственности за совершение преступлений против жителей оккупационных земель, будь то убийство, насилие или грабеж.

Приказ, подписанный 13 мая 1941 года фельдмаршалом Кейтелем, объяснял нацистскую жестокость следующим образом:

«Катастрофа 1918 года и последовавший за ней долгий период страданий немецкого народа, а также борьба против национал-социализма, повлекшая множество кровавых жертв, — вина за всё это ложится на большевиков и тех, кто поддался их влиянию. Ни один немец не должен об этом забывать».

По существу, эти приказы и директивы гитлеровцев были не чем иным, как оправданием массовых убийств…

С началом Великой Отечественной войны центр вооруженной борьбы переместился с западных фронтов на советско-германский фронт, где развернулись ожесточенные сражения. Группировка фашистской Германии насчитывала 5,5 млн. солдат и офицеров, более 47 тыс. орудий и минометов, около 4,3 тыс. танков и штурмовых орудий и до 5 тыс. боевых самолетов. Этой мощной армаде вермахта, укомплектованной отборными кадровыми соединениями, противостояли советские войска западных приграничных округов, насчитывающие 2680 тыс. солдат и офицеров, 37,5 тыс. орудий и минометов, 1475 танков «КВ» и Т-34, 1540 боевых самолетов новых типов, а также значительное количество танков и самолетов устаревших конструкций.

Вероломное вторжение агрессор начал мощными группами армий «Север», «Центр» и «Юг», соответственно под командованием фельдмаршалов фон Лееба, фон Бока и фон Рундштедта на трех стратегических направлениях — из Восточной Пруссии — на Ленинград, из района восточнее Варшавы — на Минск и далее на Москву, из района Люблина — на Житомир и Киев. Основную ударную мощь вермахта составляли крупные танковые и моторизованные соединения, применение которых мощными «броневыми кулаками и клиньями», по замыслу их родоначальника генерал-полковника Гудериана, приносило победы на Западе.

22 июня 1941 года стало для молодого чекиста рубежом, с которого началось восхождение его на пик тонкой и ответственной практической работы и разведчика, и контрразведчика.

Надо отметить, что уже в самом начале Великой Отечественной войны в активную борьбу с немецкими войсками включилось население охваченных военным лихолетьем районов. Это были первые проявления могучего партизанского движения, которое со временем серьёзно потрясёт вражеский тыл. Сообщения об участии населения в борьбе с врагом, партизанских действиях поступали отовсюду.

Вопросы борьбы с противником остро встали и перед госбезопасностью. В первые же дни войны Сталин потребовал развернуть широкую и глубокую разведывательно-диверсионную работу. Для этих целей в НКГБ было сформировано специальное подразделение — Особая группа при Наркомате внутренних дел. Возглавить её было поручено Павлу Анатольевичу Судоплатову. Он писал, что начальникам всех служб и подразделений в системе НКГБ вменялось в обязанность оказывать помощь и содействие сотрудникам этой группы.

Главными задачами Особой группы были:

— ведение разведывательных операций против Германии и её сателлитов,

— организация партизанской войны,

— создание агентурной сети на территориях, находившихся под немецкой оккупацией,

— руководство специальными радиоиграми с немецкой разведкой с целью дезинформации противника.

Осенью, а точнее в октябре 1941 года, Особая группа в связи с расширенным объёмом работ была реорганизована в самостоятельный 2-й отдел НКВД в непосредственном подчинении Берии. Потом это подразделение расширилось и стало легендарным 4-м управлением НКГБ, засылавшим партизанские формирования, отряды, группы в тыл к немцам, включая в их состав опытных офицеров-разведчиков и радистов.

Не раз Александр вспоминал слова Льва Толстого из романа «Война и мир», где великий гуманист своего времени писал о «поднятой дубине народного гнева» и недовольства нашествием французских войск Наполеона. Эта гневная партизанская дубина долбила и долбила врага до тех пор, «пока не погибло всё нашествие».

Заметно росла бесконечная патриотическая готовность советских людей бить немца с оружием в руках в любых условиях и на любых рубежах…

18 июля 1941 года ЦК ВКП(б) принял постановление «Об организации борьбы в тылу германских войск», что явилось солидным подспорьем и конкретным целевым указателем в организации дальнейшего развертывания партизанских действий.

В это время за сотни километров от советской границы, в Германии происходили радостные события. На аэродроме Гроссенхайн творилось что-то невообразимое. Сквозь надрывный вой авиационных моторов и режущих со свистом лопастей самолетных пропеллеров прорывались дикие, исступленные выкрики авиатехников и представителей других служб аэродромного обслуживания. Из садившихся «юнкерсов», освободившихся от бомб на советской территории, вываливались летчики и тут же попадали в объятия своих коллег. Героев люфтваффе Геринга подбрасывали в воздух в знак их успешной «работы» и благополучного возвращения…

А в штаб-квартире адмирала Канариса в одном из кабинетов готовилось совещание. Офицеры громко переговаривались, обсуждая первые удачные дни гитлеровского «блицкрига». Один из сотрудников военной разведки Вилли Шмундт расписывал коллеге богатства России и красоту «руссиш фрейлейн» — он уже бывал в Советском Союзе в качестве переводчика при строительстве тракторного завода на Волге — в Сталинграде. Офицер восторгался вкусом русской водки, горячими бедрами красавиц-славянок и просторами России.

«О, русские красавицы, несмотря на холодный климат, всегда горячи, — хихикнул Вилли. — Они любят крепко, очень крепко, так крепко, что можно умереть. Поверьте мне».

Свидетелем этого разговора был двадцатитрехлетний обер-лейтенант абвера Курт Браун. Он уселся поудобнее и с брезгливой благосклонностью продолжал слушать болтовню Вилли Шмундта.

«Для таких скотов, — подумал Браун, — предел мечтаний — дармовая водка и славянские женщины. Впрочем, так и должно быть: избранным — всё, черни — объедки с господского стола. Этим типам хорошо придется потрудиться, прокладывая для элиты нации путь к богатству и могуществу. Не исключено, что своими костями…»