Командир Разведгруппы. За линией фронта - Анатолий Терещенко

Утром после приема пищи он гулял, потом садился за письменный стол и просматривал государственные бумаги, собравшиеся за сутки. Этот процесс ему не нравился — он не любил бумаги, презирал их, потому что они были холодны, немы и не способны были слушать фюрера.

После просмотра бумаг — этой настоящей для него пытки фюрер приглашал к себе адъютанта и «тренировался» в ораторском искусстве. Он успевал говорить с подчиненным о политике и бизнесе, об истории и астрологии, о Карле Великом и Наполеоне, о религии и большевиках…

Он любил, когда его кто-то слушает и не возражает ему. А ещё ему нравилось опаздывать на совещания с военными, — этой привычкой он как бы говорил: пусть знают, как занят их главнокомандующий!

После этого вставал из-за длинного письменного стола, обводил взглядом гобелены, висевшие на стенах его огромного кабинета, подходил к большому глобусу на подставке из черного дерева и мысленно обнимал земной шар.

«Какой он маленький, совсем как футбольный мяч, — рассуждал он, — пни ногой моей победоносной армии, и он покатится в нужную сторону мировых ворот. А вообще планета Земля может и исчезнуть и раствориться в космическом пространстве. Но это случится тогда, когда арии оседлают другие планеты, лучше подготовленные к существованию человека».

Потом его взгляд сосредотачивался на одной шестой суши, занимаемой большевистской Россией, и тут же накачивался мистической ненавистью ко всем её обитателям, независимо от профессии, национальности и вероисповедания. Все люди этой страны для него были нелюдями, которым он вынес один вердикт — уничтожить «брак природы».

Затем он приглашал в кабинет генералитет — руководителей генштаба. Как правило, слушал доклады невнимательно, часто осыпал докладчиков колючими репликами. Когда ему надоедало слушать военного, он прерывал его доклад и разражался мощным, напористым потоком монолога, порой не имеющего никакого отношения к обсуждаемому вопросу. Генералы уже улавливали по мимике и жестам фюрера, когда им стоит замолчать и внимательно вслушаться в разглагольствования вождя нации.

Из-за непропорциональности фигуры — длинный торс и короткие нижние конечности ему приходилось чаще переставлять ноги, поэтому многим его подчиненным казалось, что он вечно спешит. Одевался он скромно — летом облачался в коричневую рубашку, заправленную в военные бриджи, и сапоги. В прохладное время фюрер надевал френч серо-зеленого цвета, а в холодный сезон экипировался в длинное кожаное пальто с широким поясом. Во время пребывания на оборонных заводах и полигонах он любил поднимать воротник плаща. Как ему казалось, в таком положении он казался выше. Военная фуражка с высокой тульей была обязательным атрибутом его одеяния во время поездок по стране и в зоны боевых действий.

Его соратники сверкали орденами, а он носил только два знака отличия — простой солдатский Железный крест, полученный в Первую мировую войну, и золотой значок члена нацистской партии.

Он любил свою резиденцию в Бергхофе, окруженную горными вершинами, покрытыми снегами, зеленью и голым камнем. Здесь, в резиденции, запрещалось курить и распивать крепкие напитки. Именно тут обговаривались главные военно-экономические проблемы в кругу своих соратников, но принимал окончательное решение по ним, конечно же, сам фюрер. Здесь же зарождались планы европейских агрессий…

За год до начала войны в кабинете рейхсканцлера собрались нужные для важного совещания люди. Гостями кабинета в «орлином гнезде» были Геринг, Геббельс, фельдмаршал Кейтель, генералы Йодль, Браухич, Гальдер, несколько офицеров оперативного управления штаба вермахта, Розенберг и двое стенографов. Гитлер, как и положено, прибыл с опозданием. Он, ни на кого не глядя, быстро поприветствовал собравшихся соратников лениво приподнятой рукой с открытой ладонью, короткими и быстрыми шажками пересек по диагонали кабинет и, приблизившись к огромному глобусу, заявил:

— То, что вы услышите сейчас, — важная государственная тайна. Это решение продумано мною до деталей и должно стать основой плана «Барбаросса». В форме приказа его оформит Йодль. Война с Россией — это должны вы все твердо усвоить и довести до каждого подчиненного по цепочке — это война особая, она не может вестись по-рыцарски. Эта война идеологических и расовых противоположностей, и её надо будет вести самым резким, самым безжалостным способом. Еврейско-большевистская власть в Советской России должна быть сокрушена окончательно, а её главные носители в лице комиссаров истреблены все до единого. Еврейство и советская власть должны быть уничтожены…

Он говорил всё быстрее и быстрее. Его лающий голос звучал в кабинете всё громче и громче, пока в уголках губ не показалась белая пена. Некоторые его слушающие брезгливо поморщились.

Гальдер быстро перевел свой взгляд с лица бесноватого фюрера на кипу бумаг, лежащих на столе, и подумал:

«Всё, Адольф закипел. Пена уже показалась. Монолог кончится, и сейчас он всех нас разгонит по своим местам работы».

Но прогноз начальника генерального штаба сухопутных войск Германии не оправдался, Гитлер уже спокойным тоном стал возлагать важные задачи на отдельных нацистских бонз.

На этом совещании он нарезал конкретные обязанности. Гиммлеру — проведение «специфических задач» с учетом борьбы с идеологическим противником. Герингу — контроль по использованию всех экономических ресурсов СССР для немецкой индустрии. Розенбергу — разработка проекта государственного устройства России после победоносного окончания войны, то есть расчленение Страны Советов.

До начала войны оставался один год…

«Барбаросса» в походе

Вечером 21 июня немецкие офицеры получили специальные директивы касательно предстоящих боевых действий. Многие из них приветствовали очередное проявление мудрости и дальновидности фюрера и рассуждали, что Россия — трамплин на пути Третьего рейха к мировому господству.

В полученных директивах оговаривалась коллективная ответственность жителей тех деревень, вблизи которых будут обнаружены партизаны. Тогда же был распространен и печально знаменитый «приказ о комиссарах», согласно которому политруки Красной Армии, коммунисты, евреи и партизаны должны были передаваться в руки СС и тайной полиции — гестапо для их ликвидации. Большинству штабных офицеров и всем офицерам разведки был доведен приказ фельдмаршала фон Браухича от 28 апреля 1941 года, подводящий базу под взаимоотношения между армейским командованием и эсэсовскими зондеркомандами, которые должны будут действовать в зоне ответственности боевых подразделений.