Православная аскетика - по Зарину С.М.

Равным образом и грешники лишаться истинной жизни и блаженства только потому, что они сами не стремятся всем своим существом к этой блаженной жизни, они не способны к богообщению. Жизнь во Христе чужда их внутреннему религиозно-нравственному строю, она им противна, а потому и высшего удовольствия она им доставить не может. Свое блаженство они понимают иначе, полагая его в самоугодии, а не в любви к Богу. По учению сщмч. Иринея Лионского, те, которые через отступление от Бога утратили все действительные блага, как лишенные их, оказываются во всяком мучении не потому, чтобы Бог Сам Себе наперед подвергал их наказанию, но наказание постигает их вследствие именно лишения всех благ; блага же Божий вечны и бесконечны, а потому и лишение их вечно и бесконечно.

8. ПРАВОСЛАВНОЕ ПОНИМАНИЕ «ВОЗДАЯНИЯ»

Хотя, по словам свт. Григория Нисского, «воля Божия есть спасение людей», однако вечная жизнь не может быть сообщена человеку Богом помимо личного участия самого человека в своем спасении. В этом смысле в христианском учении содержится идея воздаяния, т. е. та мысль, что хотя небесное блаженство есть несомненно дар Божий, но этот дар можно получить только при условии личного подвига и борьбы христианина.

Необходимо сразу отметить, что христианская идея воздаяния не имеет ничего общего с принципом юридического мздовоздаяния, оправдания за дела, ибо Бог спасает человека «не по делам праведности», а исключительно «по Своей милости» (Тит. 3:5). Творческим, созидательным началом человеческого спасения является собственно и в точном смысле не человеческая сторона, а Божественная — мощное действие благодати. В силу основного значения так называемой объективной стороны в деле человеческого спасения идея воздаяния не может быть понимаема в ее точном, буквальном значении. Для уяснения данного положения необходимо рассмотреть основное содержание вечной жизни в ее существе, на ее источник, а также на специфические особенности и основной характер христианской праведности, как реального условия усвоения каждому человеку вечной жизни. Только по Своему безмерному снисхождению Бог даровал человеку теснейшее общение любви с Собой, в чем и состоит сущность христианского спасения и единственный источник блаженства. Разумеется, что человек никогда и ни в каком случае не может заслужить себе благо богообщения. Следовательно, в спасении человека действует не юридический принцип равномерного возмездия, а самоотверженная и самопреданная любовь, которая не действует по внешним побуждениям, в том числе из желания получить награду от объекта своей любви. Христианская праведность, как состояние природы христианина и свойство его личной жизни, во всем согласные с волей Божией, обязана своим происхождением не личной самодеятельности человека, и потому не может считаться его собственной праведностью. Такой собственной праведностью была праведность ветхозаветная, т. к. она носила характер правовой, юридический, она всецело покоилась на идее справедливого воздаяния по долгу и была результатом личной самодеятельности и постоянного волевого напряжения человека, была его личным приобретением. Христианское оправдание осуществляется действием в человеке благодати Святого Духа, которое фактически проявляется в его личности по вере человека, но не заслуживается его делами. «Благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас» (Еф. 2:8). Более того, стремление человека осуществить праведность собственными силами делает невозможным получение христианского спасения действием на его личность Божией благодати, а потому такое стремление принципиально противно существу христианской веры. «Разумение» основного характера «праведности Божией», к которому приводит вера, ведет за собой отречение от всяких попыток «поставить» в основу своего спасения «собственную праведность», чтобы «покориться» всецело и безропотно «праведности Божией» (Рим. 10:3). Напряженная деятельность человека, которая возбуждается и вызывается верой, совсем не является источником оправдания человека, а лишь тем органом, через который он постепенно приобретает праведность не свою, а Христову. В этом смысле и говорит прп. Исаак Сирин, что христианину «награда дается не за делание, но за смирение… Смирению дается благодать. Воздаяние бывает не за добродетель и не за труды ради ее приобретения, но относится собственно к рождающемуся от них смирению». При том и сама вера есть «дар Божий» (Еф. 2:8). Вот почему христианское оправдание называется у Апостола правдою от Бога, правдою Божией, т. к. источник христианского оправдания заключается в Самом Боге, в Его бесконечной любви к человеку. Блага христианского спасения — причастие вечной жизни, общение с Богом и проистекающее отсюда блаженство, — сообщаются христианину даром не в том смысле, что от самого человека для осуществления христианского спасения с его стороны не требуется личного волевого напряжения, а в том, что этот существенно необходимый субъективный момент личной активности по своему существу и основному характеру не может служить источником спасения и не может быть основанием дарования вечной жизни по долгу, в виде воздаяния. В этом отношении Ветхозаветный Закон и Евангелие являются двумя совершенно различными средствами спасения. Закон оправдывал исключительно на основании дел, Евангелие оправдывает по вере — благодатью.

Присутствие же во многих местах Нового Завета и у Святых Отцов Церкви изречений о «награде», «воздаянии», и под., объясняется тем обстоятельством, что цель Слова Божия не богословско-философское умозрение, а преимущественно пастырски-практическая — вразумление грешных людей, увещание обратиться от греховной жизни к святой, ободрение колеблющихся и изнемогающих в борьбе с грехами и миром и испорченностью собственной природы. Следовательно проповедникам божественной истины — Самому Господу Иисусу Христу, Его Апостолам и продолжателям их дела Святым Отцам и учителям Церкви приходилось применяться к религиозно-нравственному состоянию своих слушателей. Между тем не только «пребывающие во тьме», но и обращенные ко Христу не сразу достигают христианского совершенства, и вследствие того они еще не способны даже к теоретическому восприятию всей возможной глубины христианского учения, тем более жизненного его воплощения. Для людей, в которых грех не ослаблен и препобежден, доброделание представляется тяжелым и неудобоносимым бременем, блаженство святости само по себе им не понятно, т. к. реально не испытано, тогда как видимая приятность самоугождения постоянно испытывается ими и влечет их к себе, на первых порах почти непреодолимо. Такие люди пока на точке зрения собственного благополучия и воспринимают все только под этим углом зрения. Человеку, недостаточно развитому в религиозно-нравственном отношении, добро естественно представляется чем-то вне его природы лежащим, объективным долгом. Внутренняя неразрывность святости и блаженства ему еще не понятна, он представляет себе эти состояния различными, связанными между собой только внешне, как цель и средство, подвиг и награда, труд и воздаяние, в смысле именно отплаты за самоограничение и лишения, претерпеваемые человеком на пути достижения святости. Таким-то людям и говорится, что грех, даже со стороны своих последствий для самого грешника гибелен, ведет к страшным и бесконечным вечным мучениям, тогда как служение Богу дает человеку счастье, блаженство, если не на земле, то уже непременно в загробном мире. Начинающий совершение дела спасения скоро сталкивается с внешними страданиями и лишается многих наслаждений, которые для него дороги и привычны. Христианство и дает в виде противовеса временным страданиям надежду на вечное блаженство, а эгоистическим наслаждениям оно противопоставляет ожидание вечных мучений. Богоугождение становится «игом благим» и «бременем легким», когда подъявший этот подвиг человек подкрепляет свою падающую энергию надеждой на воздаяние, которое с избытком вознаградит все его земные страдания.

9. «СТРАХ» И «НАДЕЖДА»

Для того, чтобы пробудить человека из состояния духовного бесчувствия, христианство представляет грешнику картину вечных мучений. Возбуждаемое ею чувство страха часто бывает спасительным для человека, т. к. служит побуждением к изменению направления жизни. Ожидание будущего суда, страх, ценны, по учению святых Отцов, способствует нравственному исправлению грешника. По мнению преподобного Исаака Сирина, страх Божий является началом добродетели, а через то и началом истинной жизни. Конец нравственного совершенства есть любовь, по любви, словами святого отца «никто не может достигнуть без страха». Любви предшествует страх — таков закон постепенного религиозно-нравственного развития человека. Такое же воспитательное значение принадлежит и надежде на получение в будущей жизни вечного блаженства за труды доброделания, в виде награды. Для немощного добродетель кажется суровой, и поэтому ему полезно представлять ее, по выражению свт. Иоанна Златоуста, «облеченною в величие будущих обетований», как источник наград для исполнивших ее. Таким образом, на первых ступенях христианской жизни мотивы страха вечных мучений и ожидания наград является, по святоотеческому учению, целесообразными аскетическими средствами для пробуждения человека от греховного сна и для возбуждения его к христианскому подвижничеству. По мысли прп. Иоанна Кассиана «мысли о вечном наказании или о блаженнейшем воздаянии, обещанном святым» «полезны, поскольку приводят руководствующихся ими к началу блаженства».