Спасение утопающих - Вера Колочкова

– Ладно, почитаю. Спасибо, бабушка. И в самом деле пойду лягу.

Даша поднялась из-за стола, снова улыбнулась одними только губами и не моргнула даже. Странными были у девчонки глаза – Надежда Федоровна чуть поежилась, в них заглянув. Красивые, промыто-блестящие и в то же время неживые будто. Застывшие, как у дорогой куклы.

Даша зашла в свою комнату, лениво опустилась на постель поверх аккуратно разглаженного руками Надежды Федоровны покрывала. И вовсе не хотелось ей хамить! Отчего-то само собой так получалось. Не на ком было больше сорваться, кроме как на доброй бабушке Наде. Да, неприютно и тошно было у Даши на душе.

Еще тошнее, еще отчаяннее, чем дома. Поскорей бы уж привыкнуть к этому убогому новому месту… Может, надо как-то отвлечься? И в самом деле, почитать, что ли?

На полке с книгами Даша не нашла для себя ничего интересного. Классика в основном, но как-то не тянуло ее сейчас ни на Толстого, ни на Достоевского. Нельзя сказать, чтоб она их не любила вовсе, просто не полезет сейчас ей в голову серьезное чтение, и все тут. Вот в родной и привычной обстановке, да еще при отсутствии неразрешимых проблем с удовольствием бы полезло, а теперь нет, уж извините, дорогие классики… Вздохнув, она извлекла из чемодана купленную еще в аэропорту книжку в блестящей лаком яркой обложке, брезгливо бросила ее на кровать. Вот это то, что надо. Вот это для нее теперь самое подходящее чтиво. Пустое и самонадеянное. И несерьезное. А как еще можно относиться к амбициозным рассуждениям о месте в жизни каждой уважающей себя женщины всякого рода штучек-заморочек-тряпочек? Серьезно, что ли? Хоть развлечься можно, и за то спасибо… Вот и получай, Даша Кравцова! Дожила! А лучшего чтения ты сейчас и недостойна, раз по своей глупости оказалась в этом занюханном городишке! И удовольствуйся теперь тем, что оглядывались на тебя сегодня с завистливым уважением местные жительницы, когда ты прохаживалась по серым его улочкам, напялив на себя по привычке те самые штучки-заморочки да стильные тряпочки, оду которым с таким упоением пропела эта юная авторша… А еще – поучись у нее же, как правильно себе мужа-олигарха сыскать. А что? Раз пошла такая пьянка… Хотя нет, с мужем-олигархом – это уже перебор. Совсем он ей без надобности. Она б с удовольствием сейчас кучу разных мужей-олигархов на одного совсем даже небогатого, а очень даже бедного океанолога променяла…

Поюродствовав вволю над собой и над юной писательницей – ей-то за что досталось, господи, – Даша отбросила книжку, свернулась в комочек и закрыла глаза. И стала думать о Дэне. Как плохо, что она в нем ошиблась. Как жаль, что она в нем ошиблась. Придется пережить, что ж… Ничего-ничего, она все это переживет, ведь кончится же все это когда-нибудь! И тоска эта кончится, и беременность кончится, и серый противный городок тоже кончится! Надо просто собраться в кулачок и переждать, и пережить! И все у нее будет. И Москва будет, и жур-фак будет, и работа интересная и захватывающая будет, и папа все-таки пробьется в самые главные парламентские какие-нибудь вице-спикеры… А потом в спикеры…

А когда у нее все это уже будет, она обязательно встретит Дэна. Случайно, где-нибудь в метро. Подойдет, улыбаясь весело, спросит, как дела… А он будет смотреть на нее во все глаза и изо всех сил жалеть, что так тогда и не позвонил… Или нет, не так! Все будет не так! Ее непременно пошлют от редакции с заданием в институт океанологии – интервью брать. Она зайдет к нему в кабинет легкой стремительной походкой, улыбаясь, с диктофоном, в строгом стильном костюмчике с короткой юбкой… А потом будет задавать ему всякие умные вопросы, а он смутится страшно и тоже будет смотреть во все глаза, а потом изо всех сил жалеть, жалеть… А она только рассмеется в ответ весело и пойдет себе дальше. Потому что у нее к тому времени уже все будет хорошо! И свой дом, и муж, и Канары с Альпами, и Париж с Лондоном… А Дэн пусть жалеет! И пусть никогда не узнает о том, что где-то в семье хороших и со всех сторон положительных усыновителей растет его ребеночек…

В этом месте ее мстительные мысли о Дэне почему-то запнулись. О ребенка и запнулись, наверное. И покатились кубарем, больно ударяя во все места – в сердце, в голову, в чуть уже оттопырившийся живот. Хоть и не видно еще постороннему глазу, но она-то чувствует, как он неумолимо нагло выползает из прежнего своего подтянуто-плоского состояния! И мало того что выползает, он теперь будет расти как на дрожжах. Каждый день. И там, внутри этого живота, будут расти так же ножки и ручки, глазки и носик и вся голова… Он будет там кувыркаться и плавать, не зная, что природа ошиблась местом и поместила его совсем не в тот живот, откуда его будут ждать с нетерпением. Хотя все равно же кто-то его должен ждать! Пусть это будет какая-нибудь сложившаяся пара, которой он до зарезу просто необходим. А у нее, у Даши Кравцовой, этого самого «зарезу» пока не наступило. Ну не знает она пока, что ей с ним делать! Вот был бы рядом Дэн, она бы знала. Но Дэна нет. И не будет уже никогда, по всей вероятности…

Глава 6

Утром Даша, вежливо постучав, вошла в кабинет к Екатерине Тимофеевне, представилась по-деловому:

– Я Даша Кравцова. Здравствуйте.

– Ну, здравствуй, здравствуй, Даша Кравцова! – энергично поднялась ей навстречу директриса. – Вот, значит, какая ты, Аленкина дочка… А ну, дай я тебя рассмотрю хорошенько! Пощупаю-потрогаю…

Сердечно улыбаясь, она пошла к ней, раскинув руки, но Даша от ее объятий сумела очень ловко уклониться, быстренько усевшись на один из гостевых стульев, стоящих рядком вдоль стены, и Екатерине Тимофеевне ничего не оставалось более, как сесть с ней рядышком и лишь слегка приобнять за плечи.

– Ты не трусь, Дашенька, я ни о чем таком тебя спрашивать не буду. Как получилось, так получилось. В школу я тебя приняла, учись спокойно. А там видно будет. И не бойся ничего. И сама пока не рассказывай никому о своем интересном положении, не давай повода для пересудов. Успеют еще, наговорятся.

– Да я и не собиралась никому рассказывать, – глядя прямо перед собой, ровно проговорила Даша.

– Мама сказала, ты очень хорошо в своей гимназии питерской училась…

– Да, я хорошо училась. И гимназия у нас отличная.

– Вот и хорошо. Значит, проблем здесь у тебя не будет.

– Хм… Еще бы… – удивленно повернулась к директрисе Даша. – Это после нашей-то питерской гимназии?

– А ты не очень-то задавайся, маленькая гордячка! – потрепала ее по плечу Екатерина Тимофеевна. – У нас тут, знаешь, преподают науки школьные не хуже! И учителя просто замечательные есть. Вот осмотришься и заниматься начнешь усиленно. И репетиторские занятия организуем.