Господин следователь. Книга десятая (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич

— Входите, господин следователь.

Только собрался войти, как Тугулуков попытался ворваться в дом раньше меня, поэтому пришлось его перехватить и передать на руки Ухтомскому.

— Подержите-ка господина Тугулукова, — попросил я пристава. — Нечего ему тут делать.

— Да как это нечего? — возмутился купец. — А товар мой? А Федька, сволочь такая?

— Если товар тут, никуда он не денется, — успокоил я Валериана Николаевича. — Мне все равно все шубы переписывать, меха пересчитывать. С собой пока заберу. Как закончу, я к вам курьера пришлю, что можно забрать. А вы, поезжайте-ка лучше в лавку, пока все остальное не растащили. Вы же ее наверняка не заперли?

Тугулуков злобно посмотрел на племянника, а тот только развел руками.

— Так дядя Валериан, вы сами велели извозчика срочно взять, так я и взял.

— А сам на… поехал? Чего не остался? — зарычал купец.

— Так вы поехали, и я с вами. Думал — вы лавку запрете.

— Ух, не дай бог еще что украдут — шкуру спущу!

Вот так с потерпевшими. И смех, и грех.

— Поезжайте-ка в лавку, Валериан Николаевич, — посоветовал я. — Водочки выпейте, в чувство придите. Вы, небось, сейчас морду своему приказчику кинетесь бить?

— Так я ему, сукину сыны не то, что морду…

Тут купец выдал целую тираду непечатных слов, а потом горестно сказал:

— Ведь двадцать лет у меня служил! Двадцать лет! Кто ж мог подумать? Я же Федору, как себе доверял! Я же ему семьдесят рублей в месяц платил!

— Вот-вот, а мне только тридцать, — влез в сетования дядюшки младший приказчик.

Лучше бы он промолчал. Дядька отвесил племяннику такую плюху, что парень с ног слетел. Сам виноват. Зато купец слегка облегчил душу.

— Антон Евлампиевич, увозите господина купца в лавку, пусть он пока официальную жалобу составит, подскажете что писать.

— А с мальчишкой-то что? — деловито поинтересовался пристав. — Арестовывать или нет?

— Сколько лет парню? — спросил я жену старшего приказчика, так и стоящую у входа.

Надежда не плакала, но пребывала в каком-то оцепенении. До нее не сразу дошел мой вопрос.

— Тринадцать лет минуло.

Тринадцать… А уголовная ответственность у нас начинается с десяти лет. В принципе, следуя «Уложению о наказаниях», парня можно смело арестовывать и сажать в участок, а оттуда, после допроса, переводить в тюрьму, чтобы ждал суда. А суд решит — заслуживает ли реалист наказания, нет ли. Вынесут вердикт, что виновен — пойдет отбывать наказание. А ведь и присудят. Уж слишком крупная кража. Разве что, каторжные работы ему не дадут, а только ссылка на поселение. Но можно и повременить. В Окружной тюрьме для малолеток отдельных камер нет, определят парня вместе с уголовниками. Отца вначале допрошу, там подумаю.

— Если тринадцать, то арестовывать мы его пока не станем, — решил я. — Отвези господина купца, а потом обратно возвращайся.

Ухтомский повел купца вместе с причитающим приказчиком, а я пошел к злоумышленнику.

А тот сидел в передней на лавке рядом с городовым (вспомнил фамилию — Иванов!), а Спиридон Савушкин деловито втаскивал из соседней комнаты мешки.

По правилам положено сейчас вытащить из мешков все содержимое, разложить, пересчитать и переписать в присутствии задержанного. Не хочется это делать, а ведь придется, куда денешься? Это я купцу сказал, что позже составлю перечень, чтобы тот убрался пока с глаз долой.

— Чего сидим, кого ждем? — поинтересовался я у подозреваемого. — Бери мешки, вываливай все на пол, показывай, считай, а я записывать стану.

Усевшись с краю стола, вытащил из-под шинели свою папочку. И как я ее не выронил в суматохе? Ручка на месте, чернильница — подарок служителя, тоже. А листы бумаги у меня стандартные, не типографские. Опять-таки, кое в чем нарушаю закон, проводя следственные действия без открытия уголовного дела. Но Акт изъятия могли и городовые составить, а не следователь, а дело я сегодня же и открою.

Федор Неуроков такого приказа не ждал, но встал и послушно начал вытаскивать из мешков и шубы, и меха, а я все исправно записывал в Акт изъятия, а попутно расспрашивал — как это старший приказчик, при семидесяти рублях в месяц, решился так круто хозяина обокрасть? И, мало того, что сам пошел на дело, так еще и сына с собой прихватил.

Неуроков все еще раз расскажет, под протокол, но если я заранее буду знать, что и как, то и протокол допроса составлять станет легче и быстрее.

Конечно же, первое, что услышал, так это то, что его бес попутал. Эх, сколько же раз я это слышал? Конечно же виноват, я даже спорить не стану. Ежели говорить языком закона, то беса можно отнести к соучастнику преступления. Более того — он является зачинщиком, что замылил преступное деяние и склонил к нему иных и прочих. Как правило, зачинщику, по сравнению с прочими, суд добавляет годик-другой каторжных работ.

Вот только беда, что нечистую силу к уголовной ответственности привлечь нельзя. Во-первых, нечисть не является подданными Российской империи, а во-вторых она не находится на ее территории. А уж про то, что бесы — фигуры не имеют, существа нематериальные, вообще промолчу.

А вот Федор Николаевич, задумавший обокрасть своего хозяина и фигуру имеет, и пребывает на той территории, где действует Уложение о наказаниях.

Умный он человек, старший приказчик. А иначе бы в старшие не выбился. Ну да, любой бы решил, что к преступлению причастен кто-то из своих. Но Федор Николаевич в момент совершения преступления официально находился в Пошехонье. А то, что он вернулся оттуда раньше, умудрившись приехать тайно, сидел дома, проверять бы никто не стал. А то, что сына привлек — так кого же еще? Звать на дело кого-то чужого — себе дороже. Витька парень здоровый, на крыше постоять сможет, мешки примет. Что еще хорошо, так это то, что он парень неболтливый. Ну да, Витька не хотел, но отца ослушаться побоялся.

(Молодец приказчик! Полностью сына отмазать не может, это он понимает, но теперь присяжные парня могут и оправдать. Волю отца исполнял, не то из уважения, не то из страха, а как же иначе?)

А у Тугулукова денег много. Конечно, потерять тридцать тысяч (про недополученную прибыль говорить не станем) — это плохо, но ведь не последние деньги у купца? А ярмарка, которая будет в декабре, так ведь и сам Неуроков про это знает. И купцы ему известны, которые мех и шубы возьмут, и не спросят — откуда взял? Двадцать шуб из соболя можно за пятнадцать тысяч оптом отдать, а шкурки — по пятьдесят рублей каждую. Двадцать тысяч заполучить — это не семьдесят рублей в месяц, ему столько за двадцать лет не скопить. Вон, он двадцать лет отработал на купца, а что заработал? Ну да, вроде и грех жаловаться — и дом свой, и Витька в реальном училище учится, а что потом? После реального куда он пойдет? В приказчики, как отец? А с двадцатью тысячами уже о своем деле можно подумать.

Дурость, конечно, что мешки они несли по проспекту, надо было огородами пойти, но уж очень ночь была сырая. И так пришлось два раза возвращаться — за один раз не успели. Но кто же про собаку-то мог подумать?

Глава 7

Железной дороге быть

Узнал от нашего служителя, что в город вернулся Иван Андреевич Милютин, а вместе с ним и супруга нашего начальника. Не знаю, откуда Петр Прокопьевич узнает последние новости, стоя на одном месте с восьми утра и до восьми вечера, но это так.

Городской голова был в отсутствии почти месяц, теперь мне жуть, как интересно — а чем закончился визит к императору и в министерства? Будет у нас железная дорога или нет? Вроде, Его Величество был настроен решить вопрос положительно, но все может быть.

Странно, что меня вообще это интересует. Прекрасно знаю, что служить мне в Череповце осталось немного — меньше года, а по железной дороге от Санкт-Петербурга до Вологды, вполне возможно, ездить не придется, а вот, поди же ты. Стал квасным патриотом маленького городка.

Наверняка Милютин станет докладывать о результатах поездки на заседании Городской думы, можно бы самому сходить, но официального повода нет, а если припрусь просто так, то напугаю всех гласных. Начнут головы ломать — с чего это следователь явился? Сам надумал или его папочка послал? Пытается что-то и под кого-то накопать? Нет уж, лучше я в приватной беседе узнаю. Надеюсь, Иван Андреевич найдет оказию?