Нерушимый-10 - Денис Ратманов

все стороны наши крайки и полузащитники. Широким полукругом пошла контратака!

Недовольно засвистели зрители. И вдруг в третьем ряду встала группка чернокожих: пятеро парней и три девчонки с афро-косичками, вытащили красный флаг, заорали, возрадовались — огонек поддержки в океане негодования! И на душе посветлело: вот, у нас даже за границей есть болельщики!

Разбежались наши красиво. Но Костя уперся в двух защитников и не поднял голову, не посмотрел влево-вправо, думал, что один бежит. Пошел в обыгрыш и потерял мяч. Накосячил. Вон, Карпин рвет и мечет, руками машет, слюной брызжет!

Но шанс потерян, нападение отыграно и осталось сзади. А итальянцы в два паса уже бьют с линии штрафной.

Игорь крикнул своим, чтобы не прижимались. А что им делать? Пропускать, что ли?

Двадцать минут первого тайма, а пока ни одного удара по их воротам. Все мячи — в наши.

Сколько так можно отбиваться? Десять минут, двадцать? Поджидать, пока соперник устанет, а потом рвануть, показать… Но что-то итальянцы не уставали! Мельтешили муравьями, мяч четко передавали. Видно было, что наши очень хотят накинуться, задавить прессингом, отнять, перехватить, но никак не получалось.

Все дело в скорости. Говорили не раз — у буржуев совсем другие скорости. Наши привыкли дома выходить и неторопливо делать разницу на классе. А если класс равный или даже у соперника выше? Это для них, выходит, тренировка как бы со слабыми, с не знаменитыми, серенькими.

Внезапно пошла игра у нашего левого фланга. Там Дивеев и Зиньковский что-то соорудили на двоих, проскочили середину поля, довели мяч почти до лицевой линии. Пас назад!

Дзюба! Мочи, братуха, мочи!

Мяч четко шел в его голову и так же четко, как от скалы, отлетел высоко на верхний ярус. Эх… То ли пас слишком сильным был, то ли Артём в игру не вошел. Потирает, вон, лоб, руками разводит.

Но все-таки контратака была! Хоть и без завершения.

Четверка тренеров сгрудились у планшета, прогоняя ситуация раз за разом. Кузьмич пошел к полю, смотреть с уровня игрока и подбадривать своих.

— … Мать! — по привычке отозвалось эхо голосом Карпина.

Это он неразборчиво орал в поле, кулаком тряс — Шембераса костылял, похоже. Тот сделал подкат у штрафной и снес нападающего итальянцев. Может, не так уж и снес, но создал удобный момент для симуляции ­– вон, как корчится бедолага, переигрывает. Ну так и говорили, предупреждали — не подставляться!

А как нам — штрафной с убойной позиции, так исцелился травмированный, похромал, а потом и побежал.

От волнения я взмок, скосил глаза на ерзающего рядом Микроба — тот аж рот разинул, а на лице такая скорбь, такая скорбь! Сэм подорвался и сразу сел, обхватив себя руками.

Игореха, не подведи!

А дальше арбитр отогнал стенку на положенное расстояние. Игорь, пригнувшись, смотрел от штанги, показывал — так стоять!

Разбег… Удар! Мяч красиво обошел стенку и влетел под перекладину, словно это не мяч, а дрон радиоуправляемый, меняющий траектории.

Сжав голову, Акинфеев упал на траву.

Такой мяч и я мог не отбить… Неберучка как есть, то есть бьют вроде прямо над вратарем, а мяч планирует в тот угол, что прикрывала стенка.

С голом и в атаке итальянцев остановил свисток.

Это целый тайм прошел?

— Запасным — разминаться, — скомандовал Тихонов, уходя со всеми в подтрибунные помещения.

Это правильно. Там сейчас и бутсы могут летать, и от мата стены сотрясаться — но только для тех, кто играл. Не надо остальным знать, пусть лично мне и очень интересно.

Велено было разминаться — что ж, разомнусь! Ну а вдруг удача улыбнется, и выпустят-таки на раму? Я пробежал к воротам, помахал руками-ногами, поприседал, потом попросил других запасных постучать мне, чтобы, принимая то слева, то справа, мягко попа́дать. После ребята побили в углы — чтобы вытянуться, привыкнуть к падениям.

Движения меня расшевелили и зарядили. Хорошо! Во мне было столько энергии и уверенности, что выпусти меня сейчас — и безо всякого «лучшего» ни одного мяча не пропущу!

Я, как и остальные запасные, уставился в подтрибунное — туда, откуда должны выбегать наши. Особенно яростно надеялся поиграть Кокорин, его аж ломало, бедного. Думал, наверное, что его взяли в Италию не просто посидеть на скамейке.

А вон и наши. Головы вскинуты, глаза горят — видно, что Валерий Кузьмич нашел нужные слова. Наверняка они столкнулись с теми же психологическими блоками, что и подопечные Непомнящего — камерунцы.

Но моя надежда постоять на раме не оправдалась: на поле, как и говорил Валерий Кузьмич, вышли те же, рассредоточились, заняли позиции. Итальянцы вяло посвистывали, своих приветствовали тоже вяло. Видимо, посчитали нас совсем уж никудышными соперниками, мальчиками для бития, а против таких болеть даже как-то стыдно. Казалось, что, если мы забьем, итальянские болелы порадуются — все-таки не совсем стыдная команда их фаворитам досталась, может показать красивый футбол.

Свисток!

Наши уперлись. Крепко уперлись! Выкатили «автобус». Вперед уже никто не ходил, все заняли зоны. А за Коровьевым, смотрю, пустили Денисова — это еще и личка получается.

И первые минут десять — опять туда-сюда, у итальянцев никак не получалось прорваться к нашим воротам. А у нас — только оборона без попыток выйти на чужую половину поля: пригодилась стратегия Бердыева.

И вот началось, пошло у итальянцев: прижимают, перекидывают мяч через поле слева направо. Гоняют наших полузащитников.

Прорвался вперед нападающий — пас направо! Казалось, бы в никуда пас. К мячу кинулся Джикия, но тут словно из ниоткуда появился их вингер! Вихрем понесся, обходя наших, как стоячих. А Джикия тык-мык, танцует вокруг него, сиськи мнет, будто бы боится лишнее движение сделать, задеть великого…

Домялся, добоялся!

Пас назад, полузащите, прочно насевшей на наши ворота. Болел бы за итальянцев, порадовался бы красивой распасовке. Фанаты, вон, радуются, флагами трепещут!

Наши прижались к воротам. Блин, как только прижимаемся — так сразу опасно.

Удар по воротам! Я инстинктивно дернулся на Микроба, вскинул руки. Сложно сидеть спокойно, когда на поле такое!

Игорь не подвел, отбил, все-таки он крутой профи — и снова мяч у итальянцев. Захотелось зажмуриться. Это позор какой-то! Расстрел в упор.

Игорь уже не ловил мяч — отбивал. И старался посильнее и подальше, чтобы наверняка, чтобы избежать удара вторым темпом. Но прямо мимо скамеек паровозиком промчались итальянцы, обыграли в стеночку Дивеева, выскочили в штрафную, уперлись в лицевую, резкий прострел, как сильный удар…

Заорали болелы, замахали флагами. Гол, что ли? На скамейке хуже, чем на трибунах. И еще