Сгори дотла, моя звезда! - Владимир Колычев

– Но это был кролик! – настаивал официант.

– Ну что ж!

Артем возмущенно поджал губы, поднялся со своего места, вынул из кармана три тысячные купюры, нарочно примял их и бросил на стол.

– Ведите меня к директору ресторана!

– Григория Николаевича сегодня нет.

– Тогда к Павлу Родионовичу!

– Он директор всей сети!

– Тем хуже для вас!

Артем не стал ждать, когда официант покажет ему путь. Сам устремился к двери в подсобное помещение, через которое нужно было пройти, чтобы попасть в административную пристройку. Сам нашел кабинет генерального директора, весело подмигнув обомлевшей от его наглости секретарше, скрылся за дверью.

Павел Родионович сделал большие глаза, разглядывая его.

– Молодой человек!..

А когда в кабинет ввалился его напарник, он и вовсе потерял дар речи.

– Отдел звездных расследований! – гордо возвестил Крякин.

– Простите, что? – выдавил из себя Финковский.

Мужчина холеный, в дорогом летнем костюме, но это в конечном счете не выводило интеллигентную производную. Было в нем что-то грубое, рабоче-крестьянское. Что, впрочем, в демократическом обществе не могло считаться недостатком… ну, если в теории…

– Отдел особых расследований. В структуре МВД. Следствие, уголовный розыск, общественная безопасность российских «звезд», – уточнил Артем. И тут же добавил: – Со «звездами» мирового уровня нам пока не приходилось работать, но еще, как говорится, не вечер…

Он легонько толкнул в бок начальствующего напарника, только тогда Крякин сообразил, что должен предъявить служебное удостоверение.

– И чем я могу вам помочь? – спросил Финковский, с удивлением рассматривая портянку-вкладыш к его милицейским «корочкам».

– Разве вы не «звезда»? – спросил Артем.

И незаметно нажал пальцем на кнопку лежащего в кармане телефона. Бравурная мелодия «Лимпопо» удивила Финковского не в пример приятней, нежели подозрительный вкладыш в удостоверении. Знал бы кто, с каким трудом он раздобыл этот рингтон.

Артем достал телефон, приложил телефон к уху.

– Извини, Ингеборга, я сейчас занят…

Мобильник снова утонул в его кармане, а нарисованная важность так и осталась на его лице.

– Да, такие вот дела, у Этуша квартиру обчистили, у Ингеборги сумочку подрезали… Вы тоже пострадали, Павел Родионович. К вам в ресторан, вместо кроликов, кошек завезли. Ну, информация такая поступила. А мы расследование провели. Ничего у вас кошечки, вкусные, есть можно, так что, считайте, никакого криминала. Но если вы заявление напишете…

– Какое заявление? – спросил сбитый с толку Финковский.

– О пропаже Светловой Марии… Извините, Черновой Марины Викторовны.

– Ничего не понимаю!

– А разве она не пропала? Тогда где она?

– Кто она?

– Чернова Марина Викторовна. Маша Светлова.

– Куда она пропала?

– Вот вы нам и скажите куда.

– Что вы мне голову морочите?

– Ну-у, нет! – вмешался в разговор Крякин. – Это вы ей, гражданин хороший, голову морочите! Любовь с ней крутите, а жениться не хотите!.. Ладно, жена у вас, Маша вам не нужна, но убивать-то зачем?

– Кого убивать? – осатанело посмотрел на него Финковский.

– Кошек. Вместо кроликов, – невозмутимо сказал Артем. – Черновой Мариной Викторовной занимается обычный уголовный розыск. А нас интересует «звезда» Маша Светлова.

– Э-э… она меня тоже интересует… Как «звезда» «звезду»…

– А как мужчину?

– И как мужчину тоже, – сглотнув ком, кивнул Павел Родионович.

– У вас были с ней личные отношения?

– Ну, конечно! Мы еще в девяносто третьем познакомились. Я ее и на сцену вывел, это потом Конкорский появился…

– Кто, простите?

– Конкорский Марк Владиленович. Продюсер, меценат… Она с ним первый свой альбом записала. И второй, кстати, тоже… Она уже давно выпала из его обоймы, он сейчас молоденьких раскручивает…

– Он сохранил с ней отношения?

– Пытался, но… Они очень сильно поссорились, ссору инициировала Маша, Марк не смог ей этого простить. По большому счету, это и привело ее звезду к закату. Хотя официальная причина – кризис шлягерного жанра. Хитовые композиции – действительно в большом дефиците, особенно сейчас, когда старики уже не могут, а молодежь еще не хочет… Будут хорошие песни, она найдет себе продюсера, это не сложно при ее деньгах…

– При каких деньгах? Она еще чем-то зарабатывала?

– Да, у нее два ресторана.

Артем обратил внимание, что Финковский не говорит о Маше в прошедшем времени.

– И в этом, я должен полагать, есть ваша заслуга?

– Разумеется… Она девушка одинокая, тратит на себя в разумных пределах – у нее достаточно сбережений, чтобы начать новый виток в эстрадной карьере. Я не скажу, что она к этому очень стремится, но и не бежит, как я. Это я уже понял, что слава – товар невыгодный, стоит дорого, а хранится недолго. А нервов сколько… Да и она это, в общем-то, понимает. Поэтому и не особо стремится. Или мне говорит, что не очень этого хочет…

– Вам говорит? Когда она вам об этом говорила?

– Ну, было…

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Весной… В мае… В конце мая…

– Где вы с ней встречались?

– У нее дома. Я ей в конце месяца отчет привожу, ну, какую прибыль ее предприятие принесло. Деньги я на счет перевожу, а отчет лично в руки…

– Интим не предлагать?

– Какой интим, о чем вы! Я женатый человек, я люблю свою жену. С Машей нас связывали чисто деловые отношения. Ну, может, раньше, когда я еще не был женат…

– Почему, может? Об этом писала желтая пресса.

– Желтая пресса на то и желтая, чтобы белое за желтое выдавать… Но раньше было, чего уж скрывать. Да и Полина знает, ну, что раньше…

– Полина?

– Да, жена моя. Мы любим друг друга, у нас ребенок, мы счастливы в браке…

– А Маша несчастна в своем одиночестве.

– Несчастна?.. Она сама вам об этом сказала?

– Она не могла нам этого сказать. Она пропала. Ее нет уже три месяца, даже более того…

– Да, да, я это заметил… То есть как это пропала? – вскинулся Финковский.

– Была и нет… Как давно вы заметили, что ее нет?

– В конце июня я должен был представить ей отчет, но мы с женой отправились в круиз по Средиземному морю, в Москву вернулись только в начале августа… Я звонил Маше недавно, но она не брала трубку. Ездил к ней домой, дверь закрыта, никто не открывает…

– Это не показалось вам странным?

– Нет. Все-таки лето. Она девушка свободная, она могла отправиться в тур… ну, не знаю, может, на Кипр, может, еще куда…

– Почему на Кипр?

– Потому что этим летом этот остров оставил после себя самое яркое впечатление. Венецианская стена, Врата Фамагусты… Да много чего, – ладонями вверх приподнял руки Финковский.

– Может, вы с Машей там виделись? – пытливо посмотрел на него Артем.

– Нет, с Машей мы там не виделись. Не могли видеться…

– Почему не могли? Вы же сами сказали, что она могла быть на Кипре. И вы там были… Или вы знаете, в какое время там была Маша?

– Ничего я не знаю.

– А может, вы знаете, по какой причине она не смогла вылететь на остров?

– Я знаю, что вы, молодой человек, задаете слишком много вопросов. Скажите прямо, вы меня в чем-то подозреваете?

– Кто управляет ресторанами госпожи Черновой? – вопросом на вопрос ответил Артем.

– Ах, вот оно что! Ими управляю я… Вы думаете, что мне выгодна ее смерть?

– Смерть?! Разве кто-то говорил, что Маши нет в живых?

– Нет, но если человек пропал, то волей-неволей может возникнуть такая мысль…

– Значит, вы знали, что Маша пропала?

– Какой же вы зануда, молодой человек! – вспылил Финковский. – Да, кстати, кто вы вообще такой? Ваш коллега представился, а вы – нет!

– Ну, если капитан Крякин – мой коллега, то, значит, я тоже как минимум сотрудник МВД. А как максимум – также представляю отдел особых расследований…

– Вы мне голову не морочьте. Где ваше удостоверение?

– На доработке.

– Мне звонить в прокуратуру или вы сами уйдете?

– Звоните в прокуратуру. Только что вы скажете?

– Что пришли двое, что подозревают меня черт в знает в чем! – отчеканил Финковский.

– В чем подозреваем? В том, что у вас кошка вместо кролика? Мы обедали у вас, мы – ваши клиенты, и мы имеем полное право предъявлять вам претензии… Вы тоже имеете право нервничать. Но ваше возмущение настораживает даже больше, чем два ресторана гражданки Черновой, которыми вы управляете. Я бы на вашем месте задумался над своим поведением!

– А мне, молодой человек, бояться нечего! Я ни в чем не виновен! И к исчезновению гражданки Черновой не имею никакого отношения!.. Извините, у меня нет на вас времени. Прошу освободить мой кабинет!

Категоричный тон Финковского могла изменить только хорошая новость вселенского масштаба – например, известие о том, что его «Лимпопо» вдруг оказался на первой строчке престижнейшего европейского «ТОП-100». Но это была несбыточная мечта как для него, так и для Артема, поэтому сотрудникам «звездного отдела» пришлось покинуть кабинет.