«Волково поле» - Александр Евгеньевич Чигаев

номер заказал еды и вина. А вот чего дальше делать, Семен не знал. Русское авось всегда выручает. Вот на это он и понадеялся. Этот нервный день оканчивался. Они поужинали молча. Кошта ждал, пока заговорит Семен.

— Так други мои. Тебя Кошта так просто из Рима не выпустят, лицо у тебя запоминающееся. И куда тебя доставить нужно, или, только из Рима вывести надо?

— В Италии меня все равно найдут. Наверняка уже гонцов послали во все стороны. Возьми меня в свою Россию, я тебе верным человеком буду. Я все умею, если надо, матросом, если надо, то и солдатом. Навоевался я за свою жизнь. А если убить кого надо, то и тут я пригожусь.

— Вот убивать ни кого не надо. И я навоевался за свою жизнь достаточно. Возьму тебя с собой, если Дагу поедет с нами. По душе она мне, славная девушка.

Кошта перевел весь разговор с Семеном Дагу. Та, не секунды не колеблясь, ответила.

— С тобой я бы поехала без всяких условий, ты мне очень нравишься. Усладу жизни ты получишь, но и у меня есть условие. Если я захочу уйти, ты меня удерживать не будешь. Я свободный человек и свободу свою люблю. И знай, я тебе ни когда не изменю, пока я рядом. Согласен?

— Мне все подходит. Захочешь уйти, ты свободна как ветер. А теперь слушайте меня. Завтра утром я отправлюсь к русскому консулу, надо какую-то подорожную сделать, иначе нас не выпустят. Пока не знаю, что с твоим лицом делать Кошта, запоминающееся оно у тебя. Дагу, у тебя какой-то документ есть? Понятно, зря спросил, и так все ясно. Ложимся спать. Утро вечера мудренее. Угловая спальня твоя Кошта. Только, не надо в одежде спать ложиться. Там и умывальник есть. Ты Дагу, иди, ложись в мою спальню, ну, а я тут в столовой на диване улягусь.

Кошта ушел, а Дагу широко открытыми черными глазами вопросительно посмотрела на Семена.

— Как же так Семен, я же обещала одарить тебя любовью за твою услугу.

— Понимаешь девочка, я дворянин и офицер, мало того, я еще и гусар. Что это такое тебе трудно понять. А вот гусары за услуги с дам ни чего не берут, постелью гусара отблагодарить невозможно. Так, что иди, ложись спать. Успеешь ты еще меня полюбить.

Дагу мало что поняла из слов Семена. Гусары, услуги, возможно, невозможно. Она просто обняла Семена и поцеловала в губы, а когда она своим язычком прошлась по небу Семена, тот сразу понял, такая ночь у него будет впервые. Дагу тут же оказалась у него на руках и через мгновение в спальне. Семен знавал женщин и не мало, его трудно было чем-то удивить, но вот такой женщины у него ни когда не было. Какие там графини и княжны, балерины и всевозможные красавицы, им, попросту рядом с Дагу делать было нечего. Изумительно нежная кожа, цвета кофе хорошо разбавленного молоком, обворожительные небольшие груди, непонятной упругости. Одно прикосновение к ним вызывает полный восторг. Можно применить более ста эпитетов, рассказывая о женских прелестях Дагу. А как она целовалась, сердце буквально рвалось из груди. Обвив Семена своими стройными ногами, она вся извивалась под ним. Её голова металась по подушке, черные глаза извергали огонь. А самое главное, там не было ни грамма фальши. Страсть была настоящая и не поддельная. И тут наступило полное блаженство. Семен расслабился и часто дышал. Дагу нежно целовала ему грудь и шею. Семен думал, что все окончено, и можно теперь уснуть. Но он ошибся. Все только начиналось. Дагу встала и зажгла свечи. При свете свечей она стала танцевать. Совсем нагая при мерцающих свечах она казалось, летает в воздухе. У нее была потрясающая фигура. Было тихо, но музыка звучала в ушах Семена. Движения Дагу становились все быстрее и быстрее и тут начались движения животом. Она делала немыслимые движения. Мужская сила вновь вернулась к Семену. Дагу легла сверху, Семен вошел в нее и она села. Она совершенно не двигалась, по ее телу пошла дрожь, ее дрожание начало передаваться Семену. Двумя руками он инстинктивно взялся за ее груди. Ее глаза стали огромны, зрачки зловеще расширились, а внутри этой девушки заработали жернова мельницы. Начался такой бешеный ритм в ее лоне, а она оставалась неподвижной. Глаз у нее уже не было видно, одни зрачки и тут из ее груди вырвался стон, застонал и Семен. Её горячее тело прильнуло к нему. Наверно это рай подумал Семен, силы полностью покинули его, и он глубоко уснул. Когда он проснулся, Дагу сидела у его ног.

— Доброе утро мой повелитель. Как вам спалось. Как ночь?

— Ничего подобного я в своей жизни не испытывал. Ты царица. Я буду тебя называть с сегодняшнего дня Берберской царевной.

— Ты еще ни чего не узнал. Мы только в начале пути, мой дорогой.

У Семена захватило дух. Интересно, а что еще можно тут добавить, после такой ночи. За такой женщиной я пойду на смерть. Теперь мне ни чего не страшно. Будет она и Кошта в России, а там трава не расти.

В номер принесли завтрак. Семен не спеша ел и обдумывал дальнейшие свои действия.

— Так ребятки, я вас оставляю в гостинице, а сам еду к русскому посланнику. Вас ни кто тревожить не будет в моем номере, я распоряжусь. Отдыхайте. Нам еще придется потрудиться, я так думаю.

V

Зная хорошо, что князь Облонский раньше одиннадцати утра не встает, а он как раз и был консулом в Риме, Семен неторопливо вышел из гостиницы. Как раз на часах, только что пробило одиннадцать раз. Идти было не далеко, когда он подойдет к особняку князя, тот будет пить чай. Так все и вышло. Семен поднялся на крыльцо старинного особняка, у дверей стоял лакей.

— Доложи князю, что к нему пришел Семен Андреевич Волков.

Семен не любил называть себя по титулам. Достаточно было его фамилии, а с князем они были давно знакомы, даже служили вместе. Потом князь ушел из армии, выйдя в отставку, и занялся дипломатией. Шпагой он не очень владел, а вот с головой у него было все в порядке. Прекрасно образован, великолепный танцор и обольститель. Он знал все придворные этикеты Европы. А главное, он любил Россию не меньше Волкова. На него можно было положиться. Семена приняли незамедлительно.

— А я уже думал, что от тебя и след простыл из Рима, Семен Андреевич. Рад тебя видеть дорогой ты