Последний бой - Стивен Майкл Стирлинг

понять, что, хотя солнце палило вовсю, температура воздуха была не выше семидесяти[9]. Ветер шелестел в кронах деревьев, прохладный и пахнущий свежестью. Она отогнала от себя мысли о боли в ногах и пересохшем, как бумага, языке. Наконец она услышала слабое тявканье.

— Койдоги[10]? — спросила она.

Его губы сжались в тонкую линию, и он покачал головой, затем поморщился. Он провел рукой по лбу.

— Голоса, — сказал он очень тихо.

В этот момент легкий ветерок донес до нее смех, и она застыла. Она перевела взгляд на Пауло, но выражение его лица было таким же, как и весь день, испуганным и решительным.

— Нам лучше продолжать двигаться, — сказала она.

Джеймс покачал головой и снова поморщился.

— Может, ты просто скажешь что-нибудь и перестанешь вертеть головой по сторонам? — нетерпеливо спросила она. — Может двинемся дальше?

— Это могут быть люди из долины, — сказал он. — В таком случае мы должны предупредить их. Возможно, они даже ищут меня... и Пауло, — добавил он.

— В таком случае нам следует избегать их, потому что они производят достаточно шума, чтобы привлечь сюда всю веселую кавалькаду Оленя-Семь. Или это может быть ловушка.

— Тогда нам лучше выяснить, — сказал Джеймс. — У них может быть вода... — он позволил этой мысли повиснуть в воздухе.

Если бы она не была так измучена жаждой, Паскуа, возможно, улыбнулась бы. Этот мужик — манипулятор, подумала она. Неуклюже, но когда у тебя есть правильный крючок, не обязательно быть артистом. Она облизнула пересохшие губы, и Пауло повторил ее движение.

— Окей, — сказала она. — Пошли.

Чем ближе они подходили, тем очевиднее становилось, что здесь идет какой-то нездоровый праздник. Звуки эхом отражались от дубов, проникая сквозь завесу из свисающих виноградных лоз. Визг и смех перемежались разговорами и криками; колибри пролетела над ее головой и зависла над цветком в жестоком забытьи. Паскуа схватила Джеймса за руку.

— Это не твои друзья, — настойчиво прошептала она. — Мы должны убираться отсюда!

— Мне нужно знать, — сказал Джеймс и двинулся вперед.

— Нет, не нужно, — настаивала она. — Если ты хочешь знать, что происходит, я могу тебе рассказать. Они убивают людей! Понятно? И они с радостью убьют и нас тоже. Теперь, когда ты это знаешь, мы можем идти?

Она дернула его за руку, но он воспротивился.

— Нам нужно знать, сколько их там и как они вооружены, — настаивал он.

— Это я тоже могу вам рассказать, — огрызнулась Паскуа. — Я была их пленником, помните. Их пятнадцать, и у них, как и у тебя, М-35, а также обсидиановые мечи и ножи. Пойдем.

— Нет, — неожиданно сказал Пауло. Он взял отца за руку. — Там наши друзья. Может быть, мы сможем им помочь.

— Помогальщики... — пискнула Паскуа, но уже им в спину. Мгновение она стояла неподвижно, наполовину желая направиться в долину и деревню, наполовину — последовать за ними.

— Черт, — пробормотала она и направилась за ними. Если они все-таки вернутся в деревню, я не завоюю ничьих сердец за то, что бросила их здесь.

Прямо сейчас ей нужны были друзья... А этих двоих нельзя было отпускать одних.

С пронзительным лающим криком Рыцарь-ягуар опустил мяч на заостренный кол, воткнутый в землю.

Это не мяч! Подумал Пауло и поперхнулся. Это была голова, все еще скрытая шлемом.

Кол был окружен мертвыми телами ополченцев Какастлы. Рыцари-ягуары, торжествуя победу, исполнили небольшой импровизированный танец вокруг кучи, затем, прыгая и гарцуя, направились к УНВ и один за другим забрались внутрь. Один из них стоял сзади, размахивая своей М-35 и с энтузиазмом пританцовывая, пока УНВ не завелся, и он не упал на колени своих смеющихся товарищей.

— Что происходит? — выдавил Джеймс с мрачным лицом.

— Я предполагаю, что этот УНВ принадлежит вашей деревне, — начала Паскуа.

— Они мертвы, — почти кричал Пауло, по его щекам текли слезы. — Они все мертвы!

Джеймс притянул сына к себе и провел свободной рукой по волосам мальчика.

— Тише, сынок. Тебя могут услышать.

— Они все мертвы, — настаивал Пауло. Затем он шмыгнул носом и потер его. — Те люди уехали на УНВ. Здесь нет никого, кроме нас. Папа, — продолжал он тихим голосом, — они отрубили кому-то голову.

Джеймс опустил голову. — Кому, сынок?

— Я не знаю, на нем все еще шлем.

Джеймс напрягся. — Мы должны забрать этот шлем, — сказал он. — Тогда мы сможем предупредить остальных.

— Очень благородно с твоей стороны, — протянула Паскуа, зная, что не она будет возвращать шлем. — Но, как вы уже предположили, они, возможно, оставили наблюдателей.

— Зачем следить за мертвыми? — Пауло усмехнулся, уязвленный ее тоном.

— Чтобы посмотреть, не подойдет ли кто за ними, — ответил Паскуа сквозь стиснутые зубы. — Они знают, что рано или поздно кто-нибудь придет их искать. Иначе зачем делать из убийства такое большое представление?

— Чтобы запугать нас, — предположил Джеймс, затем вздохнул. — Нам все еще нужен этот шлем, — твердо сказал он. Мы не можем полагаться на удачу, какой бы она ни была.

Паскуа состроил кислую мину.

— Я пойду, — сказал Пауло, и в каждом его слове слышались гнев и гордость.

— Не будь смешным, — огрызнулась Паскуа. — Ты останешься со своим отцом. — затем она легла на живот и поползла в окружающие кусты.

Джеймс прислушался, и его брови под бинтами удивленно поползли вверх. — Она хороша, — прокомментировал он.

Пауло слегка зарычал. — Ну, она мне не нравится, — пробормотал он.

Джеймс улыбнулся. — Иногда, сынок, люди, которые мне поначалу не нравились, оказывались моими лучшими друзьями.

Пауло молчал. Он был не в настроении выслушивать наставления о понимании. Она не понравиться Пауло.

Он снова посмотрел на поле, где были сложены тела, и в нем поднялась ярость. Это были люди, которых он знал! Знакомые лица, которые он видел каждый день своей жизни. Как они посмели причинить им боль? Он сжал руки в кулаки так, что костяшки пальцев побелели, и стиснул зубы, глаза его сверкали. Если бы он мог, он бы показал им, он бы причинил им такую боль, какую они причинили жителям долины. Хуже того! Он бы...

Только что на голове, насаженной на кол, был шлем, а в следующее мгновение это была просто голова на колу. Пауло отвернулся, снова почувствовав тошноту.

Джеймс почувствовал, как напряжение в теле его сына изменилось.

— Ну что? — спросил он.

— У нее получилось, — ответил Пауло, затем повернулся спиной к залитому кровью полю.

Полчаса спустя Паскуа встала и направилась к ним, болтая шлемом на ремешке.

— Я не надену его, — сказала она.

— Дай-ка его мне, — сказал Джеймс. Взяв его, он снял повязку и вытер мокрую внутреннюю часть шлема. Затем перевернул его и очень осторожно надел, поморщившись, когда шлем коснулся его ран.

— Отряд наступает, — сказал он.

— Продолжайте, капитан Мартинс, — ответил сочный голос Боло.

— Марки? — Джеймс был