Трэтеры. Книга 1 - GVELA

– Ты…

– Не сейчас, Треф. Если он умрет, во мне что-то сломается. Что-то светлое, то немногое, что еще осталось. Понимаешь? Помоги.

– Медика сюда! – рявкнули Киви и Треф. – Быстро!

Всю дорогу, пока мы летели, я гладила лобастую голову, шепча всякую ерунду, что он поправится, я буду кормить его сочным мясом, никогда не надену на него ошейник. Только пусть выживет.

Мне плевать, какое наказание назначат за тех троих, но если попытаются забрать пса, я больше сдерживаться не буду.

– Успокойся, никто его не тронет. Я прослежу, – дотронувшись до моего плеча, пообещал Гриф.

– Нет, – огрызнулась я. – Ты уже помог, как видишь. Треф, если меня уберут, дай слово, что пристроишь его в хорошее место, – схватив руку черноглазого, потребовала я. – Я понимаю, что тебе это лишние проблемы, но мне больше некого просить. Ваша группа, вы – единственные, кому я хоть как-то могу доверять. Прошу, Треф. Киви, я вас очень прошу, выходите его. Пусть живет. Хотя бы он.

– Не особо люблю собак. Но. Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Но ты же понимаешь… не все зависит от меня. Я человек подневольный. Приказ дан, я должен его исполнить.

– Кончай, Треф, – хлопнул его по спине Киви, – мы попробуем помочь. Даю слово.

– Спасибо, – мне сразу полегчало. И, улыбнувшись, парням, снова занялась поглаживанием пса. – Как он, доктор?

– Жить будет. Раны не смертельны, – недобро глянув на нас, все же удосужился ответить эскулап. Видите ли, не понравилось, что его припахали спасать какую-то псину. Плевать! Плевать на его вопли и ругань, что он человеческий врач, а не ветеринар. Организм у всех практически одинаковый. Базовых знаний для первой помощи хватить должно.

Встретили нас без лишнего шума. Собаку забрали специальные медики. Я не отпускала каталку с псом до тех пор, пока они клятвенно меня не заверили, что с ним ничего не случится. А хмурый Валентин Валерьевич, прекратив балаган, отправил нашу группу в душевые, пообещав, что позже разрешит мне навестить пациента.

Уже когда сидела на лавочке в раздевалке душевой, меня начало слегка потряхивать, отпуская нервное напряжение. Сама не могу понять, почему настолько близко восприняла смерть собак. Хрен его знает, что натворил со мной доктор, но я точно с отклонениями.

Сейчас мозг переключился на другое. Я находилась в общей душевой, где должна мыться вместе с мужиками. И вновь гормоны бушуют, внизу все аж скручивает от предвкушения. Ладно я, держать в руках себя проще, а парни… У них же физиология сразу голову поднимет. Нет, если они геи, то, конечно, все гораздо проще для них. А моему организму в башку же не вобьешь, что эти шикарные тела интереса ко мне как к женщине никогда не проявят. О, черт!

– Соберись, а то растеклась лужицей. Ох, черт, как же выворачивает.

В этот раз потребность тела в сексе что-то проявляется гораздо сильнее, чем раньше. На мужской запах реагирую, что ли? Или стрессовая ситуация так повлияла?

Пока рефлексировала, парни ушли в душевую. Чего сижу, кого жду? Мне пса проведать надо, убедиться, что с ним все в порядке. Раздевшись, зашла в душевую и замерла. В голове взорвалось сверхновая, мысли плывут плавно, между делом, тело моментально напряглось, накрывая диким желанием.

– Ох, мать моя, женщина, – еле ворочая языком, прошептала я, не в силах оторвать взгляд от шикарных смуглых рельефных тел, соблазнительно ласкаемых струями воды.

Шаг. Еще шаг. Тело движется без участия мозга. Настолько хочется прикоснуться к ним, что дышать тяжело. Мысли начинают путаться, уступая место чему-то звериному во мне.

Не отдавая себе отчета, действуя на голых инстинктах, постанывая от желания, провела языком по спине, ласково погладив напрягшиеся плечи.

– Ты чего?

Я буквально тону в ошарашенном взгляде черных глаз Трефа и впиваюсь поцелуем в его губы. Через секунду отстраняюсь, чтобы судорожно схватить глоток воздуха, и снова целую. Яростно, страстно. И не сдерживаю сладостный стон, когда Треф подхватывает меня на руки, сжимая в объятиях. Краем уха слышу чье-то движение. Куда?! Хватаю за руку решившего проскользнуть мимо Киви и впиваюсь в губы опешившему от происходящего мужчине. После того, как он мне ответил, я выпала из реальности. Вся круговерть сводилась к одному, к поглощающему меня желанию…

Когда дурман спал и мозги встали на место, я с удивлением узнала все ту же душевую и нас, спящих прямо на полу. Ничего себе занялись сексом?! Стены душевой с такой раздолбаной плиткой, словно в ней вели бои, красноречиво вопили о нашем напоре. Ладно, у меня мозг отключает, спасибо твари доктору, но парни-то как умудрились выжить?!

Я, испуганно глянув на обоих, проверила пульс, с облегчением удостоверившись, что парни живые и не покалеченные. Но, как бы то ни было, секс был фееричным! Я бы не прочь повторить. С наслаждением потянулась, разминая усталые мышцы, и, хихикнув, хлопнула по голым задницам, будя. Нечего на ледяном полу разлеживаться, простудиться можно.

Если я ожидала чего-то не того в их поведении, то слаженных действий с утра пораньше предугадать не вышло. В четыре руки меня повалили обратно и жаркими поцелуями подавили мнимое сопротивление с моей стороны. И меня снова повело… в меньшей степени, чем ранее, но тоже весьма ощутимо. Повтор вышел не менее сладостно запоминающимся.

Хорошее долго не длится. Кто бы сомневался. Стоило нам выйти из душевой, как меня сразу же взяли в оцепление, для чего-то защелкнув на руках наручники. Им мало контрольной капсулы во мне? И почему не сделали этого раньше? Чего ждали?

Трефа и Киви, как ни странно, не тронули, позволив одеться. Мне такой роскоши не дали. Кто же такой умный, решивший унизить меня тем, что проведет голой по базе? Дурак, я давно лишена стеснительности. На пыточном кресле во время очередного теста ты не только способен устроить лужу и измазать себя соплями и слезами, но и обгадиться пару раз. Какая стеснительность после того, как убивают твою гордость, оставляя один незыблемый инстинкт всего живого: выжить любой ценой.

Надеюсь, парни позаботятся о псе…

Без каких-либо возражений забралась в вертолет. Усмехнулась, представив выражение лица доктора, когда я выйду из вертолета. В таком виде я еще не летала. Тело немного подмерзло, благо, что на улице лето, а не зима. А то было бы вообще забавно. Охрана в этот раз была не в меру молчалива и в масках, полностью скрывающих лицо. Вытягивать их на разговор желания не было, и я просто наслаждалась, возможно, последними мгновениями своей свободы. Никто не гарантировал мне, что я проживу долго и, в конце концов, шагну через портальное окно в другой мир.

У самого входа на базу, подняв голову к небу, последний раз вдохнула полной грудью и пересекла невидимый порог.

– Сокровище моё! – от этого голоса что-то внутри испуганно дернулось. – Я следил за тобой! Ты меня повеселила! Увлекательные кадры! Ты подбросила мне гениальную идею. Каждому совершенству необходим личный охранник! Как такая простая мысль не пришла мне в голову раньше?!

Небрежным жестом руки отпустив всех сопровождающих, кроме своих бессменных амбалов, и дождавшись, пока с меня снимут наручники, повел в сторону лаборатории, не замолкая ни на секунду.

– Люблю животных. Они неприхотливы в содержании и менее эмоциональны, чем люди. Создам тебе поистине удивительного спутника. Совершенному существу питомец должен быть под стать! Если он, конечно, выживет.

У меня закралась боязливая мыслишка, а не про ту ли раненую собаку он говорит? Неужели и ее отдали на опыты?

– Что это? – взвизгнул он, резко остановившись и брезгливо ткнув пальцем на мои ноги.

Где? Кровь, что ли? Провела рукой по ноге и фыркнула. Ученый, а забыл, что я женщина в первую очередь, и критические дни никто не отменял. С другой стороны, их у меня еще ни разу не было за все время моего пребывания в этом месте. И тут вдруг – на тебе. Произошел какой-то сбой в организме? Что-то пошло не так после приключения в душевой?

– Нет, неприемлемо! – словно ополоумев, заорал он. – Это слабость. Приманка! Непозволительно! Отвратительно!

Взбешённый непонятно чем, доктор влетел в лабораторию, тут же устремившись к своему компьютеру.

– Доктор Вирцег, а что с ней? – боязливо проблеяла одна из сотрудниц, бросая взгляд то на меня, то на своего шефа.

– Не сегодня! – рявкнул он, не отвлекаясь и что-то спешно печатая.

Вернувшись в свою комнату, я быстро сходила в душевую и впервые воспользовалась нижним бельем с женскими премудростями, любезно предоставленными обслугой. Надела халат и, расслабленно завалившись на кровать, сразу же уснула.

Странные пять дней: все, что мне было позволено делать, это есть и спать. Никаких тестов, никаких тренажеров и посещений меня доктором.

Но на шестой все пошло по накатанной. На шею вернулся ошейник после извлечения капсулы. Возобновились бесконечные тесты и, если я была в состоянии, тренировки. Помимо этого, кровь стали брать гораздо чаще. И еще… я старалась больше не смотреть на себя в зеркало, боясь увидеть чудовище, в которое я превращаюсь. Недаром даже видавшие виды мои товарищи по несчастью, сидящие со мной за одним столом, каждый раз при моем появлении испуганно дёргались. Мне же хватило одного раза, коснувшись языком зубов и определив, что они приняли заостренную форму, чтобы не рваться на себя посмотреть. Отчего они стали такими, не знаю и совершено не помню вмешательства стоматолога.