Прозрачные воды южных морей - Артур Прядильщик

Датч едва заметно ухмыльнулся, отвернувшись к приборам.

— Не буду я за это платить! — Возмутился блондин. — Это не любовь!

— Ну, тогда дрочи… — Равнодушно бросила Реви, закрывая глаза. — Потому что я тебе не дам, даже если мы останемся на Земле одни, и надо будет возрождать человечество.

— «Минус десять» к мужской привлекательности, «минус пятьдесят» к самооценке и самолюбию… Харизма вообще у плинтуса. Очень сильный дебаф. — Горестно вздохнул блондин и вернул свое кресло на место. — Качаться надо эльфу… качаться… — И совсем тихонько добавил. — И кому ты вообще дала за всю свою жизнь…?

Грохнул выстрел, пуля взвизгнула по переборкам.

— Че ты сказал?!

— Ничего я не сказал! — Бенни вжал голову в плечи. — Датч подтвердит! — И еще тише буркнул. — Это был глас уязвленной мужской гордости.

— Придурок! Все настроение испортил!

— Минус сотня баксов. — Пробасил ухмыляющийся Датч.

— С какого ху…?!

— За испорченную переборку!

— … дожника. — Реви задумалась. — В следующий раз надо будет в «мясо» стрелять — переборки целые останутся. А я тряпочкой пройдусь, если чё.

— Попортишь груз или зацепишь Бенни — выгоню нах! Я слышал, Роуэн Джекпот тебе глазки строит и к себе зазывает — на шесте танцевать. Бенни, а если ты будешь ее провоцировать… ну, не знаю… наверно, забуду о своих принципах и стану Черным Властелином! — И тихо прошептал. — Детский сад, епрст!

Тишина.

Темнота.

Шепот:

— Ближе, Риточка… Ближе, моя хорошая.

— Да, Лен… — Тоже шепотом.

— Вот так… Прижмись крепче. Обхвати рукой. Да-да-да, вот так… Не так грубо — с ней надо чуть-чуть поласковее… Да, вот так… Хорошо. Чуть вбок… еще… и вверх… а теперь осторожно работай пальчиком. Нежнее-нежнее… Да-а-а-а… Умница моя!

Сухой щелчок.

— Меняем позицию. Цель условно поражена. В живот. Очень хорошо.

Рита и Балалайка, с разрисованными специальной мазью лицами, в маскхалатах с накинутыми капюшонами, щедро обвязанные соломой и веточками, медленно отползали от «огневой точки». Рита осторожно тянула за собой СВДС с ночным прицелом, а Балалайка — столь же осторожно тянула свою «Канарейку» и какой-то навороченный прибор ночного видения.

В четырехстах метрах находился ярко освещенный дворик перед смутно белеющим в темноте зданием монастыря Церкви Насилия. Во дворе монастыря какие-то люди возились с разгрузкой армейского грузовика.

«Снайперская подготовка рядовой Вайс» длилась уже пятый час. И все это время они скрытно выдвигались к объекту, готовили «огневую точку», ожидали нужного момента для «выстрела»… и сделали только два «выстрела» — «условно уничтоженными» теперь считалась женщина с оперативной кличкой «сестра Эда» и неустановленный человек в сутане послушника, недисциплинированно куривший в десяти шагах от крыльца. У ног последнего стоял пулемет, направленный в сторону дороги.

Рита, разумеется, не стреляла боевыми патронами. Даже не стреляла холостыми! На стволе ее винтовки был закреплен специальный прибор, работающий по принципу лазерной указки. Он включался на короткое мгновение, а специальный прибор в руках наводчика в тот же момент делал фотографию, на которой была видна точка-зайчик от «пули».

— Новая цель. — Зашептала Балалайка, когда на новой «точке» Рита расположила винтовку стволом в сторону здания и застыла, изготовившись к стрельбе. — Мать-настоятельница. Псевдоним — Иоланда. Старая одноглазая волчица. Опытный и хитрый боец. Опасна. Решительна. Осторожна. Характер — уравновешенный… — Балалайка помолчала «усвоения материала для» и неожиданно спросила. — Какая дальность стрельбы из пистолета «Дезерт Игл»?

— Пятьдесят. — Шепнула Рита.

— Если бы… сорок четвертым калибром из «Дезерт Игл» с одной руки эта су… нехорошая самка собаки… поражает грудные мишени на дистанциях до ста метров.

Маргарита еле удержалась от присвистывания. А Балалайка решила:

— Вижу, что со снайперской работой ты, Рит, справляешься. Так что сейчас — полностью сама. От и до.

— Есть.

Полчаса полной тишины. Шепот-скороговорка со стороны Балалайки:

— Первый, вижу цель! Право, шесть. Женщина, повязка на глазу, черная длинная одежда. Подтверждаю цель.

— Цель принята. Ветер?

— Левый-косой, два в секунду. Порывы до трех.

— Принято. Работаю.

Сестра Эда возвратила водителю в промасленном военном комбинезоне уже подписанную накладную на планшете и направилась к настоятельнице.

В этот момент матушка Иоланда вздрогнула и вскинула голову — мурашки прокатились по затылку, рука дернулась к поясной кобуре с пистолетом… и бессильно упала. Остро заболел отсутствующий глаз…

Эда, увидев это, метнулась в сторону, выплевывая бычок, и спряталась за колесами машины, вытащив пистолет:

— Сестра! Ты чего?!

Водитель недоуменно смотрел на происходящее. Впрочем, ничего уже не происходило. Старая настоятельница молчала, напряженно всматриваясь единственным глазом в темноту между освещенным кругом монастырского двора и далекими огнями Роанапра, а молодая монахиня тихарилась за колесом его машины с пистолетом в руках и лихорадочно осматривалась, выискивая опасность.

— А… чё…? — Выдавил он, оглядываясь.

Матушка Иоланда прислушивалась к своим ощущениям. Странно — ее только что убили. Во всяком случае, таким было… «послевкусие». Такое бывает после того, как тебя подстрелили, но боль еще не пришла — ты понимаешь, что тебя переиграли, что точка, за которой ты еще можешь что-то сделать, пройдена… Впрочем, мать Иоланда никогда не пыталась разобраться в этом чувстве, она лишь запоминала его, считая, что так Всевышний предупреждает свою верную последовательницу о некоторой преждевременности окончания земного существования.

Но сейчас это было не предупреждение, а… уведомление? И опасность больше не ощущалась.

— Ты че, сестра?! — Повторила Эда.

— Ничего. — Спокойно ответила Иоланда. — Что-то сердце прихватило. Господь говорит мне, что нерадива я стала в служении Ему…

— Ха! — Фыркнула Эда, поднимаясь и пряча пистолет подмышку. — А все про вред бухла нам втираешь! Пошли, тыдыщнем по вискарику — моторчик сразу заработает по-прежнему! В каком-то псалме об этом так и говорится!

Стыдно признаться, но Иоланда боялась пошевелиться. А вдруг, стоит ей двинуться с места, и она почувствует боль от пули, УЖЕ находящейся в теле? Где-то в груди, кажется. Ну, как в том анекдоте про чемпионат палачей-виртуозов: «- И всё? — Да, всё. — А почему я все еще живой? — А ты головой кивни…»

— Господь наш милостив! — Иоланда сложила руки. — Пойду, вечернюю прочту.

Эда неопределенно хмыкнула. Иоланда наконец сдвинулась с места и направилась ко входу в церковь.

— Сестра, следующий прием или отгрузку товара производить в темноте. И кого-нибудь с «ночником» и пулеметом посади в колокольню. Что-то мы слишком много возлагаем на Него… а у Него ведь и свои дела есть!

— Поняла, сестра. — Кивнула Эда.

— Господь наш простит своему ревностному слуге маленькую слабость. — Иоланда уже поднималась по ступенькам. — Набулькай мне стопарик, сестра!

Разожженная сигарета выпала из открывшегося рта ошеломленной Эды, разбрасывая искры по плитам дворика.

— Цель условно поражена. Левая сторона груди. Начинаем отход.

— Принято.

Две едва заметные из-за темноты и мешковатых маскировочных халатов фигуры медленно и осторожно отползли от «огневой точки», встали и короткими перебежками, прикрывая друг друга, добрались до дороги. Через две минуты рядом тормознул закрытый белый фургончик, в котором и скрылись оба снайпера.

— … А она меня почувствовала! Прямо дернулась вся! И глазом своим — зырк-зырк! — Взахлеб рассказывала Рита внимательно слушающим бойцам «Отеля Москва». — Ой, я так испуга-а-алась!

«Испугалась она, как же…»

Балалайка оттирала салфеткой c лица маскировочный крем и думала:

Может, таким образом довести одноглазую до кондратия? Естественная смерть — мы не при делах. Бог дал — Бог взял… А кто тогда за нее будет? А если свернут деятельность? Такой канал поставки накроется… Вот-вот. Так что придется оставить этот вариант на самый крайний случай… Жаль, что у тех, кто действительно мешает, интуиция даже рядом не стояла — а можно было бы парочку естественных смертей организовать… Заодно, девочку поднатаскать…

Кто там теперь на очереди? Картель или итальянцы? Системы охраны у них примерно одинаковы… Хм, а может на Ченга поохотиться? Мало ли, как там в будущем сложится — вдруг, пригодится…

— Действительно, ОНА почувствовала только после акции? — Тихо спросил Борис, подавая командиру расческу.