Глаз Паука - Олаф Бьорн Локнит

– Потому что, во-первых, ты сам напросился…

– Когда?!

– …Только что. Во-вторых, из нас четверых ты наименее ценен для дела. В-третьих, у тебя есть удивительная способность, никогда прежде такой не встречал: можешь болтать день и ночь напролет, а толком ничего не скажешь. Ну, а если Рилеранс попробует залезть в твою голову, все, что он там отыщет, это вольный ветер да две-три мыслишки о жратве и девках из «Алмазного водопада».

– Да не хочу я туда идти! – припомнив гулявшие по Шадизару слухи касательно Рилеранса из Хоршемиша, Ши откровенно перетрусил.

– Может, и не придется, – Хисс со стуком захлопнул толстенный фолиант, лязгнув бронзовыми застежками. – Я придумал кое-что получше. В конце концов, когда это приманка ходила в логово льва? Нет уж, пусть зверь сам вылезет из норы… Где там этот наш гонец? Тащите его сюда, да побыстрее!

Три вырезанных страницы дневника Рюцциля улеглись в плотный пергаментный пакет, завязанный для надежности суровой нитью и запечатанный кляксой зеленого сургуча. Компанию им составляло безукоризненно составленное послание, коим магу Рилерансу предписывалось на следующий день не позднее первого послеполуденного колокола появиться в таверне «Тоскующая сова» и ждать там за самым дальним столом слева от входа, пребывая притом в полном одиночестве.

Пакет вкупе с горстью серебра вручили одному из знакомцев Ши Шелама, слывшему парнем немного тугоумным, а потому надежным, и с полдюжины раз повторили несложное задание: дойти до улицы Кисиндо, отыскать дом мага Рилеранса, передать послание стражникам у ворот. Около дома по возможности не задерживаться, в разговоры с караульными не вступать, отдать – и сразу же делать ноги.

Гонец, надо отдать ему должное, отменно справился с данным ему заданием. Однако назавтра в условленное время Хисс и его приятели, приняв все мыслимые и немыслимые меры предосторожности, дожидались колдуна напрасно. План Змеиного Языка не сработал, зверь так и не покинул своего логова. Рилеранс не пришел.

Лишь когда хозяин «Тоскующей совы» начал поглядывать с явным подозрением на странных посетителей, мрачно дующих кувшин за кувшином дрянное слабенькое винцо, какой-то оборванец бросил на стол перед Хиссом клочок пергамента.

«Мне недосуг ходить по дешевым кабакам. Хотите говорить – приходите сами. Обещаю полную неприкосновенность. Не хотите – проваливайте к демонам».

– Что ж, – молвил с тяжким вздохом Хисс, прочитав послание мага, – этого я и боялся. А что делать? Придется идти.

Паланкин, на время одолженный Ши Шеламом у одного из многочисленных приятелей, при ближайшем рассмотрении оказался не таким уж новым – здесь потрескался лак на перекладинах, там тисненые занавески украшала аккуратно наложенная заплата, тут напрочь оторвалась бахрома. Однако это был настоящий паланкин, пусть не такой роскошный, как у госпожи Клелии, со слегка облезшим гербом торгового дома Солнари, запряженный двумя философического вида мулами, казавшимися слегка траченными молью. Паланкин сопровождали погонщик и мальчишка, в чью обязанность входило бежать впереди, тряся потрескавшимся колокольчиком и разгоняя замешкавшихся прохожих. Диери пришла в восторг от возможности прокатиться по улицам родного города, как знатная дама. Хисс, критически осмотрев стоявшую во дворе таверны повозку, сокрушенно поцокал языком, но больше ничего не сказал.

…Возможно, Рилеранс из Хоршемиша и приготовился к приему гостей, но рассчитывать на хозяйское радушие этим гостям явно не приходилось – добро, если удастся уйти живыми, а если руки-ноги останутся в целости, то, считай, повезло. Именно об этом подумали Ши и Диери, узрев мрачные рожи охранников, отворивших на стук калитку. Хмурые верзилы со всей серьезностью выслушали заявление воришки о продаже старых книг, переглянулись и неторопливо принялись открывать ворота, впустив паланкин во внутренний двор.

Сопровождаемые одним из караульных, визитеры бодро прошагали по дорожке из красных и желтых плит через маленький опрятный садик к дому Рилеранса Кофийского. За входной дверью к их провожатому присоединились еще двое, зверовидного облика и с увесистыми дубинками на поясах. Прислужник, встретивший гостей первым, повел компанию в глубину дома сквозь лабиринт проходных полутемных комнат, заставленных дорогой мебелью; двое охранников, храня угрюмое молчание, замыкали процессию. Все это до того походило на арестантский конвой, что даже Диери отбросила напускную беспечность и теперь косилась по сторонам с откровенной опаской. Ши, всем затылком ощущая колючие взгляды костоломов-наемников, пытался считать повороты – на случай, если обратно придется удирать сломя голову. Правда, исход такого бегства был ясен заранее.

За очередной дверью тянулся узкий, полутемный коридор, завершавшийся полукруглой аркой, занавешенной тонкими серебряными нитями с нанизанными на них хрустальными шариками. Возле арки провожатый, мгновение помявшись, позвонил в болтавшийся на ободверине бронзовый колокольчик, и хрустальная занавесь раздвинулась сама собой. Открылась большая комната без окон, освещенная тусклым пламенем десятка бронзовых светильников, расставленных вдоль стен. Единственной мебелью в комнате был большой круглый стол из сандалового дерева да несколько кресел рядом с ним. С низкого сводчатого потолка, выкрашенного в густо-синий цвет и украшенным золотистыми искорками звезд, на тонких нитях свисали медленно поворачивающиеся вокруг своей оси чучела невиданных в природе зверей – крылатой ящерицы, кошки со скорпионьим хвостом и орлиноголового пса.

При виде сих тварей Ши заметно приободрился. Ткнув пальцем в ближайшее чудовище – ящера в полтора локтя длиной с широкими кожистыми крыльями – он подмигнул спутнице и начал тоном заправского знатока:

– Дешевка с Ишлаза! Втюхивается заезжим собирателям редкостей за пару империалов. Хороший чучельник сделает запросто. Берешь дохлого пустынного ящера и крылья летучей соба…

Шелест, будто распечатали колоду тарока, и пронзительный карк прервал его разглагольствования, заставив вздрогнуть. Дальний угол комнаты занимала большая, едва ли не в человеческий рост клетка из медных прутьев. На жердочке внутри, нахохлившись, восседала здоровенная птица – с виду похожая на сову, однако с оперением не в привычных пепельно-серых, но в черно-зеленых тонах. При звуках незнакомых шагов птица встрепенулась, открыв ярко-желтые круглые глаза и издав скрежещущий клекот. Почти одновременно, будто птичий крик послужил сигналом, в противоположной стене распахнулась низкая дверь, и Рилеранс Кофийский шагнул в комнату.