Клетчатая зебра - Дарья Донцова

– И он пахнет, как Сереженька, – в полном восторге сказала Вера. – Вообще-то, Ким Ефимович запретил снимки делать, но он нас вдвоем оставлял, а я фотоаппарат принесла и на автоспуск поставила. Решила, один кадр не страшно. Только тебе сейчас секрет открываю.

– У тебя есть старые снимки сына? – спросила я.

– Были, – кивнула Савельева, – в альбомчике.

– А где они теперь? – насторожилась я.

– Ким Ефимович все забрал.

– Зачем?

– Для проведения обряда, – отрапортовала обезумевшая подруга. – Их требовалось сжечь, чтобы их энергия удержала тело Сережи на земле.

Ага, невольно вздохнула я, или чтобы одураченной женщине вдруг не пришло в голову сравнить внешность ребенка на старых карточках с появившимся мальчиком и заметить разницу…

– Запиши адрес Кима Ефимовича, – попросила подруга. – Бульвар Костиса, дом шесть, квартира восемнадцать.

– Зачем? – насторожилась я, вынимая блокнот.

– Никому нельзя было и слова сказать, – судорожно зашептала Верушка, – я все сама должна была сделать. Но раз я попала в больницу… Понимаешь, вчера свершился обмен. Я согласилась на обряд! Кто-то умер, а Сережа останется здесь навсегда. Он уже ждет меня на квартире у целителя. Пожалуйста, поезжай к нему, забери мальчика, привези его сюда! Я сама не смогу, мне плохо.

Я потеряла дар речи. Потом смогла выдавить из себя вопрос:

– Значит, денег он не брал?

– Ни копейки! – подтвердила Вера.

– А что просил?

– Ничего, – отрубила Савельева.

Я не успокоилась.

– Вообще?

– Абсолютно. Ким Ефимович святой человек! – с истовством первой христианки, готовой пострадать за веру, отчеканила подруга. А затем резко сменила тему: – Слушай, я мобилу посеяла. Не знаешь, куда она подевалалсь?

– Твой сотовый у меня, – пробормотала я.

Савельева обрадовалась.

– Давай его сюда скорей! Это подарок Андрюши, дорогая вещь.

– Извини, мобильник остался дома в Ложкине, – еле слышно пояснила я.

– Сделай одолжение, привези его, – засуетилась Вера. – А где Андрей? И я хочу сходить в палату к Ирочке! Или лучше подождать, пока ты Сереженьку доставишь? Мы тогда вместе Иру навестим.

Мне на голову словно опустили бетонный блок. Скорей бы прибыл Андрей, я не могу сообщить Верушке правду о дочери.

– Смотри не проболтайся Андрюшке, – погрозила мне пальцем Вера, – я сама хочу сообщить ему новость. Ладно, где-нибудь в коридоре определенно должно быть кресло на колесиках, прикати его в палату, отвезешь меня к юной пьянице, лучше я с ней наедине потолкую. Вот негодница! Наклюкалась до того, что в больницу попала… Ну, Дашута, не сиди!

Я поднялась со стула, и тут ожило местное радио. Громкий, отчетливо слышный в палате голос произнес:

– Медсестру из пятого блока просят забрать у патологоанатома результаты вскрытия тела Ирины Савельевой, умершей вчера в гостинице.

Я замерла, Вера ахнула, потом напряженно спросила:

– Что там такое сказали?

Я раскрыла рот, но гортань словно заполнилась пластилином, в палате внезапно пропал воздух.

– Повторяю, – равнодушно орал громкоговоритель, – медсестру из пятого блока просят забрать у патологоанатома результаты вскрытия тела Ирины Савельевой, умершей вчера в гостинице.

– Вскрытия тела Ирины Савельевой… – одними губами повторила Вера. – Она скончалась?

– Нет, нет, – малодушно закричала я. – Ошибка! Это другая Ирина Савельева, тезка!

Вера вытянула вперед руку.

– Можешь немедленно отвезти меня к дочери в палату? Отвечай!

– Ире плохо, она в реанимации, туда не пускают!

– Врешь! – просипела Вера. – Брешешь, иначе бы уже волокла меня к ней. Что нам реанимация? Ты везде пролезешь! Я тебя хорошо знаю. Обмен… О нет! Обмен! Случился обмен!

Я нажала на кнопку вызова врача. Подруга, вцепившись в одеяло, забормотала:

– Ким Ефимович сказал: чтобы Сереженька обрел тело, нужен обмен, мальчик останется со мной, а кто-то уйдет… Забрали Иру! Ей стало плохо в тот момент, когда целитель проводил обряд, он обещал начать его днем… Обмен произошел… Сереженька со мной, но Иришку…

Вера разорвала пододеяльник, я оторопела, и тут, на мое счастье, в палату вбежали доктор, две медсестры и Андрей.

Глава 9

Можете обвинять меня в черствости, трусости и эгоизме, но я, увидев растрепанного Савельева, бочком, бочком добралась до двери и сломя голову кинулась прочь. Липкий ужас отпустил меня лишь после того, как я влила в себя в ближайшей забегаловке три стакана отвратительного растворимого кофе. На улице бушевало лето, народ потел от жары, а меня колотило в ознобе. Огромным усилием воли я победила дрожь и сказала себе:

– Обо всем подумаю завтра. Сейчас необходимо отвлечься, в воспаленных мозгах не возникают конструктивные мысли.

И тут затрезвонил мобильный. От неожиданности я поперхнулась пойлом, закашлялась и пролила на себя содержимое чашки. Светло-бежевое платье покрыли темные пятна, а сотовый продолжал орать, тот, кто сейчас непременно хотел со мной поговорить, был на удивление настойчив. Я достала трубку и постаралась не демонстрировать раздражения.

– Слушаю.

– Почему утку не забрала? – заорали мне в ухо.

Пару секунд я пребывала в недоумении, потом вспомнила, как начался вчерашний день, и спросила:

– Кирилл, ты?

– Кто еще тебе домашнего пришлет? – запричитал Ласкин. – Выбрал самую жирную в сарае, красавицу, сам лично ей башку свернул… И чего? Анна Сергеевна тебя час на вокзале ждала!

Я стала оправдываться:

– Я приехала к поезду заранее, но в нем не оказалось семнадцатого вагона.

– Ваще! – перебил меня Кирилл. – Я сам утку бабке вручил! Состав Момылино – Москва!

– Стой, ты мне велел встретить поезд из Мотылина, – поправила я.

– Раз я на периферии живу, значит, идиот? – вскипел Ласкин. – Момылино!

– Мотылино, – не уступала.

– Момылино-о-о, – заорал Кирилл. – Повторяю: Мо-мы-ли-но! У нас только он притормаживает! Остальные мимо свистят.

– Хорошо, – вздохнула я, – извини. Давай считать, что утка дошла до получателя. Огромное спасибо за желание меня угостить. Позвони своей Анне Сергеевне, которая любезно согласилась помочь тебе в доставке птички, и вели ей съесть утю.

– Что? – взревел Кирилл. – Ни фига себе любезности! Бабка курьер, товар возит! Она бабла больше моего имеет, и еще ей самую жирную уточку? А харя не треснет?!

– Не нервничай, – попробовала я остудить пыл Ласкина.

Куда там. Кирилл, забыв о счете, который выставит ему телефонная компания, тараторил без умолку. А мне оставалось лишь удивляться предприимчивости российских граждан.

Нашего человека так просто не вышибить из седла ни революциям, ни кризисам, ни природным катаклизмам. Анна Сергеевна придумала замечательный бизнес: она занимается перевозкой посылок, берется за деньги доставить в столицу что угодно: велосипед, детскую коляску, кошку в перевозке, книги, а один раз ухитрилась притащить даже комод. Живет бабулька в Москве и трудится больше, чем другая специализированная компания. Репутация у божьего одуванчика золотая, ее честность никем не оспаривается, телефон Анны Сергеевны отлично знают те, кто имеет родственников в разных городах России, с бойкой пенсионеркой находятся в контакте и проводники. Желая передать мне утку, Кирилл соединился с «курьершей», а та сообщила, что проедет мимо полустанка, где живет Ласкин, в среду и готова прихватить передачу.

– Не расстраивайся, – вклинилась я в горячую речь Ласкина, – давай координаты старушки. Съезжу к ней домой и заберу уточку.

Приятель продиктовал адрес и телефон, предупредив:

– Сначала позвони. И не вздумай ей хоть копейку дать! Нечего ее баловать, я уже заплатил бабке по полной.

Пообещав проявить благоразумие, я попрощалась с Кириллом, а затем соединилась с Анной Сергеевной. И услышала в ответ следующее:

– Васильева? Лежит ваш ящичек, заберите его поскорей.

– Уже лечу, – пообещала я и пошла в местный туалет, чтобы замыть пятна от кофе.

Из напитков я предпочитаю чай или латте, растворимый кофе пью только в крайних случаях. Ну скажите, может ли кофейное зерно соединиться без осадка с водой? Если вы варите натуральную арабику, в джезве непременно останется гуща, значит, кофеек в порошке или в гранулах искусственно изменен, а это мне уже не нравится. И пахнет он непривлекательно, и вкус у него противный, и вид странный, и реклама слишком навязчивая. Вы встречали на улицах щиты с плакатами: «Покупайте цельные зерна из Кении, они самые лучшие»? Я нет. Натуральный продукт никто не нахваливает, зато его эрзац безостановочно подсовывают потребителю. А как говаривала моя бабушка: хорошая вещь молчит, дрянная же громко кричит.

Впрочем, это исключительно мое личное мнение. Еще мне не нравится порошковое молоко, но многие люди с удовольствием пьют и его, и всякие «кофейные растворы».

Размышляя, я безуспешно пыталась избавиться от пятен на одежде. Вскоре мне стало понятно, если надо покрасить вещь в цвет капуччино, смело опускай ее в тазик, наполненный растворимым кофе.