Ее грешные избранники - Кассия Брайер

гостиную, предварительно не постучав в дверь. Он сидел, сгорбившись над шахматной доской у окна. В камине пылал огонь, отбрасывая мерцающие тени на обшитые деревянными панелями стены и тяжелые портьеры.

— Почему ты врываешься через задний ход сегодня вечером? — спросил он, не отрываясь от продолжающейся одиночной игры.

— Я никуда не врывался.

— Я слышал тебя на первом этаже. — Зейн продвинул пешку на одну клетку вперед. — Ты растерял свои навыки скрытности?

Я проигнорировала его вопрос. — Нам нужно поговорить.

Он взглянул на меня, разворачивая доску, чтобы сыграть другой стороной. — Говори.

— Ты не можешь использовать Эмму в качестве своего домашнего питомца. — Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— О, опять это. — Голос Зейна звучал скучающе.

Я издаю предупреждающий рык. — Нет, только не это снова. Все усложнилось. Я наклонился над столом. — Мой волк объявил ее своей парой.

Ониксовые глаза Зейна поднялись, чтобы встретиться с моими, его рука зависла над ладьей. — Вот это интересно. Я думал, животные создают пары только с животными.

— Так и есть. — Я глубоко вздохнул. — Я могу только предположить, что это возможно из-за нее.

— Чародейка. — Зейн подвинул ладью ближе к королю.

Я поморщился. — Да.

Он продолжил: — Итак, ты забираешь нашу восхитительную гостью себе. Мы и раньше делились. Не понимаю, как твоя животная связь с ней может изменить ситуацию для нас.

Я наклонился, вцепившись в стол так сильно, что дерево заскрипело. — Ты не возьмешь у нее ни капли крови, а я не буду ставить на нее метки или прикасаться к ней каким-либо образом, пока она не полюбит нас. Я думаю, она — единственная для всех нас.

Зейн смотрел на меня несколько долгих мгновений, затем разразился смехом. Я нахмурился. Он продолжал смеяться со слезящимися глазами и отодвинул шахматную доску.

— Я чертовски серьезно! — Я выпрямился во весь свой внушительный рост и зарычал.

— О, Лукас, — сказал он, шмыгая носом. — Ты, блядь, бредишь. — Он вытер глаза и пригвоздил меня своими чернильными лужицами. — Чтобы она полюбила нас и сняла проклятие, она должна знать нас. Все наши недостатки, плохие поступки и глубочайшие секреты должны открыться ей. Ты не сможешь удержаться от того, чтобы заявить на нее права, такова твоя природа.

Я напрягся. Я не мог заставить себя возразить ему, чтобы это не прозвучало как ложь.

Зейн поднялся на ноги. — Ты заявишь на нее права и оставишь метку. Я буду наслаждаться тем, что пью из нее и ложусь с ней в постель. А Кейд будет делать… все, что он делает, ради удовольствия. От этого никуда не деться. Будущее, касающееся Эммы, уже предначертано. Все, что нам нужно сделать, это действовать.

Я взревел, опрокидывая стол одним взмахом руки. — Она не полюбит нас, если мы будем принуждать ее!

— Ты и так едва можешь контролировать своего зверя. Посмотри на себя. — Он усмехнулся. — Ты и недели не протянешь, не поддавшись своим порывам. — А теперь подними эти шахматные фигуры.

— Ты, блядь, сам их подберешь. — я сердито посмотрел в ответ. — Только тронь ее, и я…

— Ты что? Причинишь мне боль? — Не успел я моргнуть, как он оказался у моего лица, стоя так близко, что наши носы почти соприкоснулись. — Не угрожай мне, щенок.

Я зарычал. — Пошел ты, мудак. Я серьезно. Не. Трогай. Ее.

Его ухмылка обнажила клыки. — Я ничего не обещаю. А теперь убирайся.

Зверь внутри меня царапался и рычал, желая освободиться. Если бы кто-то другой стоял передо мной и смотрел на меня сверху вниз, я бы уже разорвал его на куски. Но Зейн и я… Что ж, мы прошли через изрядную долю схваток — друг с другом. Никто из нас никогда не побеждал, но мы наносили поразительное количество урона.

Большую часть времени я был рад, что Зейн был главным, потому что у меня не было достаточно холодной головы для таких обязанностей. В другое время его авторитет раздражал меня до чертиков.

Я отступил. Я не смог бы защищать Эмму, если бы был ранен в течение длительного времени. Щелкнув зубами ему в лицо, я развернулся и неуклюже вышел из комнаты. Кейд прошел мимо меня в коридоре. Он бросил на меня любопытный взгляд, прежде чем войти в гостиную Зейна. Пошли они оба.

Я разделся и бросил одежду на пол, прежде чем перекинуться. В волчьей форме я подбежал к двери Эммы. Снизу просачивался ее восхитительный аромат, и я глубоко вдохнул. Со стоном, который я не мог сдержать внутри, я свернулся калачиком у ее порога.

Никто не пройдет по этой части коридора без моего ведома. Мое наблюдение за ней начнется сегодня вечером и продолжится до тех пор, пока она сама не сделает выбор.

Она появилась на нашем пороге не просто так, но полюбить нас будет нелегко. Это определенно не для слабонервных.

В моем животе образовался узел. Что, если она отвергнет меня? Я был бы опустошен, не отрицаю этого, но это был единственный способ и мой последний шанс сделать что-то правильно. Небольшое искупление моих многочисленных грехов.

9

ЭММА

— Доброе утро, мисс. — Мэйв принесла мне поднос с завтраком и быстро ретировалась, как только я открыла рот, чтобы задать еще несколько вопросов. Я вздохнула. Она не собиралась давать мне никаких ответов.

Одна, в тишине, я ела, глядя в окно. Снег падал вниз с гипнотизирующей силой, и я наблюдала, как одни большие пушистые хлопья за другими проносятся мимо моего окна и исчезают в белизне внизу.

Я пыталась открыть его, чтобы определить, не является ли оно потенциальным путем к бегству, но это было не то окно. Единственный стеклопакет был прочно закреплен в стене.

Следующие тридцать минут я провела, осматривая комнату. Хотя ванная была хорошо укомплектована, а в гардеробе хранилось множество шелковых и атласных платьев, все остальное было пустым и неприглядным. Мне пришлось стирать лифчик и нижнее белье вручную и сушить их у огня, чтобы не остаться без одежды.

Мэйв вернулась ближе к вечеру и принесла ланч. Она поставила поднос на стол, поменяв его местами с подносом от завтрака. Я не так уж незаметно проследила за ней до двери и преградила ей путь.

— Мне нужно несколько пар бюстгальтеров, трусиков и носков, — сказала я, скрестив руки.

Она склонила голову. — Считайте, что дело сделано.

— И, — я указала на синее платье, — джинсы, футболки и свитера…

— Мне очень жаль, мисс, но лорды выбрали эти платья для вас и настаивают, чтобы вы их носили.

Конечно, они это