«Если», 1998 № 01 - Сьюзи Чарнас

Возможно, мы обогнали их по части производства оружия, но не могли запустить его в космос и поразить цель. Наши носители были чересчур слабы, а пришельцы исправно уничтожали любой объект, приближающийся к кораблю и представляющий хотя бы намек на угрозу-Зато сами они были способны забросать нас астероидами. Но астероидные удары не приблизили бы их к пониманию нашей технологии генной инженерии и не помогли бы затащить к себе на борт людей, чего им, по слухам, очень хотелось.

Поэтому мы обменялись послами и приступили к переговорам. Переговоры тянулись уже очень долго, и им не было видно конца.

— Когда вы страдаете, страдаю и я, — сказал мне Мэйн в больнице. Взяв мою руку в свою, он заглянул мне в глаза. — Отныне ваше имя занесено в списки членов моего клана.

Кэрол удивленно приподняла брови, но для меня слова посла были полны смысла. Какие обязательства накладывает принадлежность к его клану? Я хотел было отвергнуть подобное родство, но воздержался, не представляя себе реакцию инопланетянина. Безопаснее было согласиться.

«Ты серьезно? — спросил внутренний голос. — Ты совершенно уверен?»

Я обдумал ситуацию.

— Согласен, — ответил я. — Но осмелюсь предупредить, что ответной акции не последует: вы не можете стать членом моего клана.

Он помялся и произнес, опустив голову:

— Понимаю и принимаю. Возможно, наступит день, когда я заслужу право вписать свое имя в списки вашего клана.

Я вздохнул с некоторым облегчением: никаких угроз войны!

— Но я обещаю вам покровительство своего клана на время вашего пребывания здесь и буду рад принять вас у себя, — сказал я.

Он поднял глаза, черные и неумолимые, как у акулы. Я попытался прочесть выражение его лица, но оно было слишком чужим.

— Согласен. — Ответив так, он встал и покинул палату.

Я смотрел вслед, на его спину, обтянутую тканью. Теперь я принадлежал к его клану, а он находился в союзе с моим. Оставаясь на Земле, он мог потребовать защиты и помощи от меня и моих близких.

Мне хотелось надеяться, что Мэйн не оценил всего значения моего жеста. Выяснять меру его щедрости тоже было не в моих интересах.

Этот разговор состоялся неделю назад, а казалось, что минуло целое столетие. Неделю назад Сэм был жив, а я был свободен поступать, как мне заблагорассудится. Теперь передо мной стояли проблемы иного рода, и Мэйну среди них места не находилось. Моей главной проблемой стал Сэм и те перемены, которые внесла в мою жизнь его смерть.

Я потряс головой, отгоняя воспоминания, и взглянул на Кэрол.

— Ты не права. У нас с Мэйном сугубо личные отношения. Так что присутствие моей скромной персоны никак не повлияет на ход перегонов.

— Но…

— Нет, — отрезал я и встал. — Я еду на похороны. Через час у тебя будет мое заявление об отставке.

На следующий день я был уже в Омахе. В аэропорту меня встречала Роз, за нее цеплялась Элизабет. Увидев меня, Роз помахала рукой. Я поспешил к ним навстречу. Женщина обняла меня, девчушка чмокнула в щеку.

— Тебе хочется полетать, Элизабет? — спросил я.

— Нет, — твердо ответила она и спрятала личико в материнской юбке. Потом на меня глянул один лукавый глаз.

— Ну, немножечко! — не отставал я.

— Тони! — взмолилась Роз. — Прямо здесь?

— Здесь! — решительно постановил я.

Я подхватил Элизабет под мышки и подбросил в воздух. Она раскинула руки и ноги, не обращая внимания на пассажиров. Как я по ней соскучился! Она хохотала, запрокидывая голову, ее волосы раздувал ветер. Роз улыбалась, качая головой.

— Готово? — спросила Роз, когда я вернул Элизабет на землю. Девочка пыталась идти прямо, но ее походка напоминала движения хмельного матроса. Она продолжала хохотать до тех пор, пока я не усадил ее себе на плечи.

— Да, готово.

Мне понравилась Омаха и дом Стива. Он был выстроен у подножия холма в стиле ранчо, и на первый этаж приходилось подниматься по лестнице. Дом стоял на западной оконечности города, где, словно дикие цветы, вырастали новые кварталы и где кукурузные поля проигрывали сражение бульдозерам строителей.

Элизабет схватила меня за руку и потащила показывать дом, лужайку, свои цветы и игрушки. За нами неотступно следовала Роз и причитала:

— Я видела в новостях, как тебя подстрелили. — С этими словами она мгновенно изменилась. Только что она была моей беспечной невесткой, а теперь превратилась в сестру милосердия, обеспокоенную состоянием пациента. Сначала она окинула меня внимательным взглядом, потом подошла ближе, чтобы осмотреть грудь в том месте, куда ударилась пуля.

— Как ты себя чувствуешь?

— Меня осматривали в Уолтер-Рид, — заверил я ее. — Я не пострадал.

— А посол?

— Ни царапины.

— Ты его больше не охраняешь, Тони.

Я взглянул на тюльпаны, которые показывала мне Элизабет: белые, красные нераскрывшиеся бутоны.

— Охрана не отступает от него ни на шаг. Я всего лишь один из многих.

Роз отошла в сторонку. Элизабет увидела бабочку-данаиду и кинулась за ней в погоню. Уверенный, что бабочке ничего не угрожает, я последовал за Роз.

Зайдя за дом, мы остановились у изгороди и стали смотреть вдаль. Возможно, через год дома вырастут и здесь, но пока перед нами по-прежнему простиралось поле — вспаханное, в соломе от прошлогоднего урожая, ожидающее сева. Жирный чернозем блестел от утренней росы.

— Ты считаешь: что ни делается — все к лучшему? — спросила Роз. Вряд ли она имела в виду поле.

— Нет, — ответил я немного погодя. — Бывает и к худшему. Постоянны лишь сами перемены. Иногда они происходят регулярно, как сев, созревание, уборка, пахота. А хороши они или плохи, зависит от твоей позиции и привязанностей.

— А мне перемены не по душе, — заявила Роз.

— Знаю, — неуклюже вставил я.

Роз отвернулась от поля и перевела взгляд на меня. Потом она опустила глаза.

— Мы здесь забыли о времени. Казалось, можно спокойно растить маленьких девочек. И тут нагрянули эти пришельцы. — Ее тон был очень горьким. — Я не вынесу, если с ней что-то случится.

Я слегка приобнял Роз, только и всего. Слова о том, что все обойдется, не давались мне. Элизабет продолжала охоту на бабочек. Роз похлопала меня по руке.

— Идем в дом. Завтра нам предстоит дальняя поездка.

Роз никогда не сопровождала Стива в его путешествиях на север, в Дакоту, где он рыбачил, охотился и гостил у Сэма. Она оставалась на юге, в Небраске и Айове, работала или навещала родных. На это раз поездка на север была неизбежной.

Посидеть с Элизабет приехала Маргарет, незамужняя сестра Роз. Элизабет считала, что у нее две мамы. Маргарет эта мысль нравилась, а Роз спокойнее оставляла дочь с сестрой, нежели в детском саду. Мы передали девчушку с рук на руки, продиктовали номера экстренной связи, попрощались и отправились в путь.