«Если», 1998 № 01 - Сьюзи Чарнас

…Огромная черная квадрирема, высоко несущая выгнутую позолоченную корму, стряхнув с себя остатки «родосского» корабля, разом взмахнула четырьмя рядами весел. Тому, кто видел ее со стороны, не заглядывая внутрь, могло показаться, что ее легкий бег никак не связан с мучениями гребцов, ворочающих громадными веслами под частые удары колотушки в медный диск…

Удар пришелся вскользь, и обшивка устояла, но от мачты на носу квадриремы, качнувшись, отделился «ворон» — абордажный мостик — и с обвальным грохотом рухнул на палубу. Попавший под него гладиатор не успел даже крикнуть. Железный клюв «ворона», застряв в пробитой им насквозь палубе, высунулся над головой Агафокла. Трирема вздрогнула и накренилась. В скалмы нижнего ряда хлынула вода. Гребцы, кто усидел на скамье, при ударе вскочили со своих мест. «А-а-а-а-а!..» — бесполезно дергая цепь, в ужасе завопил остиец. Весла квадриремы вспенили воду: пренебрегая абордажем, «сицилийская» громадина пятилась назад под градом летящих с триремы дротиков, пытаясь опрокинуть неприятельский корабль. Гортатор, римский гражданин всаднического сословия, с воплями полез из трюма на воздух.

Если бы не вода, потоками вливающаяся в трюм, если бы не вопли обреченных гребцов — явление, в сущности, вполне заурядное, — история человечества могла бы выглядеть иначе. То, чего не сумела добиться плеть надсмотрщика, сделал обыкновенный страх. Простим человеку человеческое.

— Утопи ее! — заорал Агафокл, яростно тыча пальцем в сторону квадриремы. — Звезда, утопи ее! Это я, Агафокл!.. Слышишь меня? Утопи!!!

Успел ли он осознать глубину совершаемой им ошибки, нам неизвестно.

— Подержи верблюда! — презрительно кривя рот, произнес обернувшийся к Агафоклу старик-друид.

Больше он ничего не сказал.

Десятки тысяч зрителей взревели от восторга, когда прямо напротив амфитеатра громадная квадрирема вдруг начала погружаться на ровном киле, а намертво сцепившаяся с ней трирема перевернулась и затонула быстрее, чем можно прочесть эти строки. И вряд ли кто-нибудь из завороженных зрелищем людей видел, как на востоке вдруг вспыхнула яркая золотая звезда и, распавшись, исчезла…

Билл Джонсон

ВЫПЬЕМ, ГОСПОДИН ПОСОЛ!

Прости, что отвлекаю тебя на работе, Тони, — сказал брат. — Около часа назад умер Сэм.

«Боже правый! — подумал я. — Я все не мог выкроить время, чтобы его повидать, а теперь время истекло».

— Он не мучился? Это произошло быстро? — спросил я. Стив покачал головой.

— Паршивая история, Тони. Говорят, он потерял сознание. В общем, упал, когда доставал из шкафа рубашку. Должно быть, при падении ударился головой о косяк. Соседа по комнате как раз не было дома, поэтому нашли Сэма только вечером. Он лежал без сознания, весь в крови.

— Проклятие! — тихо выругался я. — Его хотя бы отвезли в больницу?

Стив опять покачал головой.

— В доме как раз оказался врач — навещал кого-то еще. Сэма уложили в постель и наложили на голову швы. А он все жаловался на боль в груди…

Стив отвернулся от видеофона. Я услышал тонкий голосок, смех, топот бегущих ножек. На колени к Стиву забралась Элизабет, как раз праздновавшая свой второй день рождения.

— Ха-ха-ха! — пропела она и чмокнула отца в щеку. Вся ее мордашка и пальчики были перепачканы розовой глазурью.

— Элизабет! — На экране мелькнула Роз, мать девчушки. Схватив дочку, она развернула ее, улыбаясь мне. Элизабет протянула Стиву разноцветную бумажную салфетку с фосфоресцирующей надписью «С днем рождения!»

— Элизабет, папа говорит с дядей Тони, — наставительно сказала Роз. Она была невысокой, среднего сложения, с сильными руками и растрепанными светлыми волосами. Женщина мельком глянула на меня.

— Здравствуй, Тони. Как жалко Сэма! — Потом она снова занялась дочерью. — Пойдем к гостям, милая. Пора развернуть подарки.

— Подарки! — восторженно подхватила Элизабет, соскочила с материнских колен и устремилась в кухню. Мать бросилась за ней.

Стив стряхнул с одежды крошки, отер выпачканное глазурью лицо и снова поднял на меня глаза. Мы улыбнулись друг другу.

— То ли еще будет! — предостерег я. — Двухлетки — страшно занятой народ.

— Она и сейчас ужас какая деловая! — пожаловался Стив.

— Что же все-таки случилось? Новые осложнения с аортой?

— Возможно. Вскрытие все показало бы, но, думаю, нам это ни к чему. — Стив тяжело вздохнул и отвернулся. — Понимаешь, Сэм не хотел снова угодить в больницу. После последнего приступа он согласился на «НО».

«Не оживлять!» Своеобразный запретительный флажок. Пациент изъявил готовность умереть, уйти просто и быстро, избежав массированного вмешательства медиков. Я представил было Сэма подключенным к мониторам, ощетинившимся трубками и иглами, — хрупкое тельце, задавленное механизмами… Сэм всего этого терпеть не мог, такая кончина была бы просто абсурдной. Я не удивился, что он избрал для себя «НО».

— Расслоение аорты — это очень болезненно, — осторожно проговорил я. — Впервые попав в больницу, Сэм жаловался, что у него нутро горит огнем.

— Морфий ему давали вволю, как воду, сколько он просил, — сказал Стив.

— Помогало?

— Говорят, да, — неуверенно ответил брат. Он был пульманологом в больнице университета Небраски и хорошо знал, что такое мучительная смерть. — Сначала любое средство помогает, а потом…

— Когда похороны? — спросил я.

— Завтра мы с Бобом поедем в Дакоту. Предстоит разбираться в банковских и юридических делах, — с отвращением ответил он. — Похороны в субботу.

Я принялся усиленно соображать, как перестроить рабочее расписание и вообще всю жизнь на ближайшие дни. К счастью — или на беду — моя жизнь была не слишком насыщенной. В кои-то веки это оказалось кстати.

— Слушай, если в четверг прилетишь в Омаху, то вместе с Роз поспеете к пятнице, — предложил Стив. — Сестра Роз приедет посидеть с Элизабет, но она свободна только с вечера четверга. В нашем распоряжении будут две машины.

— Как скажешь, братишка. Ты у нас рулевой.

— Комплимент сомнительный.

— Прости, Стив. Несправедливо, конечно…

— … но я гораздо ближе живу и назначен душеприказчиком, — закончил за меня брат. Помявшись, он спросил: — Ты точно сможешь вырваться? Я следил за новостями. Ты мелькал на втором плане. Во весь экран красовался инопланетянин.

Мне было приказано соблюдать полную конфиденциальность. К черту! Стив не имеет отношения к масс-медиа и умеет держать язык за зубами.