Два знатных родича - Уильям Шекспир

Вот здесь он.

Дочь тюремщика

Что видишь ты?

Второй друг

Прекрасный лес.

Дочь тюремщика

Ну, правь же

Туда, да поворачивай скорей!

(Поет.)

Луна, заняв у солнца свет...

(Уходят.)

Сцена 2

Афины. Комната во дворце.

Входит Эмилия, держа два портрета.

Эмилия

Нет, раны я должна уврачевать,

Которые готовы уж открыться

И кровь излить из-за меня; должна

Я сделать выбор, чтобы не погибли

Из-за меня два юные красавца,

Чтоб матери не прокляли, рыдая,

Идя в слезах за гробом сыновей,

Мою жестокость. Боги, как прекрасен

Аркит! Сама премудрая природа

С ее дарами, с дивной красотой,

Которую она с такой любовью

Влагает в благородные тела,

Сама она, когда бы превратилась

Вдруг в женщину, в застенчивую деву,

С ума сошла бы от любви к нему!

Какие очи, что за взор прекрасный,

Как пламя, искры мечущий и сладкий

В одно и то же время у него!

Сам Купидон в очах его смеется!

Так резвый и прекрасный Ганимед

Воспламенил любовной страстью Зевса,

И бог похитил юного красавца

И рядом посадил его с собою

В созвездии блестящем. Что за лоб

Возвышенный, красивый, величавый,

Как Гера волоокая! Нежнее

Он округлен, чем Пелопса плечо!

Отсюда честь и слава, как с утеса,

Вознесшего вершину к небесам,

Слетают в мир, внизу лежащий, с песнью

О подвигах и о любви богов

И близких к ним людей. Перед Аркитом

Что Паламон? Лишь призрак, только тень!

Он смугл и худ, и взор его так мрачен,

Как будто мать он потерял свою;

Он как-то вял, в нем живости не видно,

Нет остроумья, резвости веселой,

Не хочет улыбнуться он. Но есть

В нем то, что мы считаем заблужденьем

И крайностью; так некогда Нарцисс

Был мрачен и печален, хоть божествен.

О, нет! Кто женской прихоти изгибы

Способен все изведать и понять?

Утратила я, право, свой рассудок.

Я выбрать не могу, и вот я лгу

Бессовестно, и, право, я достойна,

Чтоб женщины меня побили. Нет!

О Паламон! Прошу я на коленях

Прощенья у тебя; ты, ты один

Прекрасен! Эти очи в дивном блеске

Грозят и смело требуют любви:

Какая дева им не покорится?

Серьезности какой, какой отваги

Полны его черты, и как влекут

Они меня к себе! Амур, отныне

Лишь он меня тревожит! Прочь, Аркит!

Ты перед ним - подкидыш, цыганенок,

А благороден только он один!

Ах, я совсем безумна! Я погибла,

Честь девичью готова я забыть.

Спроси меня мой брат, кого люблю я,

И от Аркита я схожу с ума;

Спроси сестра - мне Паламон милее.

Вот оба рядом; брат, спроси: кто лучше?

Не знаю я! Спроси сестра, - нет, я

Хочу подумать! Точно так ребенок,

Увидев две игрушки драгоценных,

Какую предпочесть из них, - не знает

И плачет он о той и о другой!

Входит дворянин.

Что нового?

Дворянин

Меня прислал к вам герцог,

Ваш брат. Для вас известие я принес:

Все рыцари уж здесь.

Эмилия

Чтоб спор окончить?

Дворянин

Да.

Эмилия

Лучше бы покончить мне с собой!

В чем я грешна, о чистая Диана,

Что молодость невинная моя

Окроплена должна быть кровью принцев!

В чем я грешна, что чистота моя

Послужит алтарем, где два влюбленных,

Прекраснейших, достойнейших из всех,

Когда-либо отрадой веселивших

Сердца своих счастливых матерей,

Падут безвинно жертвою кровавой

Моей несчастной красоты!

Входят Тезей, Ипполита, Пиритой и свита.

Тезей

Прошу

Скорей привесть их: я желаю страстно

Увидеть их. Красавица-сестра,

Поклонники твои вернулись оба

И рыцарей с собою привели.

Теперь должна ты одного из принцев

Как друга сердца выбрать для себя.

Эмилия

Хотела б лучше я обоих выбрать,

Чтоб за меня никто не погибал

Безвременно.

Тезей

Кто видел их?

Пиритой

Я видел.

Дворянин

А также я.

Входит вестник.

Тезей

Откуда ты пришел?

Вестник

От рыцарей.

Тезей

Скажи нам, каковы же

Они?

Вестник

Свои охотно впечатления

Я передам. По внешности судя,

Таких шести бойцов, отваги полных,

Доныне я не видывал еще,

Да про таких не читывал и в книгах.

Тот рыцарь, что стоит на первом месте

С Аркитом, - крепкий, сильный человек;

Судя по виду, это принц природный,

Не очень смугл, но и не бел, - суровый,

Но благородный; смелый и бесстрашный,

Опасность он умеет презирать;

В глазах его огонь таится грозный,

Как-будто скрыт в нем разъяренный лев.

До плеч висят его густые кудри,

Они черны, как ворона крыло;

В плечах широк он, а вооруженье

Его богато; при бедре висит

Тяжелый меч на поясе роскошном,

И кажется, что в каждый миг готов

Запечатлеть мечом свою он волю.

Ну, словом, я уверен: лучше друга

Для воина нельзя и пожелать.

Тезей

Ты славно описал его.

Пиритой

Но трудно

В словах коротких описать того,

Который первым возле Паламона

Стоит.

Тезей

Скажи нам что-нибудь о нем.

Пиритой

Мне кажется, он также принц природный,

Пожалуй, даже первого знатней,

Телосложеньем он его полнее,

Лицо ж его приятней; он румян,

Как зрелый виноград. Сознанье видно

В его глазах, за что он будет биться,

И тем, конечно, лучше он сумеет

С отвагой дело друга отстоять.

В лице его уверенность в победе

Сквозит; когда ж разгневается он,

Сумеет, верно, он владеть собою.

Чтоб, не боясь опасности, свершить

Великий подвиг; страха он не знает,

Хоть, может быть, его и мягок нрав.

Он белокур, курчав; густые кудри

Свиваются, плющу подобно, в пряди,

Которых не распутал бы и гром;

Лицом же он - воинственная дева,

Кровь с молоком, совсем без бороды;

В глазах его живет сама Победа,

Как бы ласкаясь к доблести его.

Горбатый нос - отваги гордой признак,

Румяные же губы после битв

Для дам прекрасных как нельзя приятней.

Эмилия

Ужель и эти люди все умрут?

Пиритой

Когда он говорит, то раздается

Его могучий голос, как труба;

Черты его все правильны и резки;

Оружие его - стальной топор

С роскошной золотою рукоятью,

А лет ему примерно двадцать пять.

Вестник

Там есть другой, - не очень крупен ростом,

Но духом, видно, крепок и могуч;

Едва ли он кому-нибудь уступит.

Доныне мне не приходилось видеть,

Кто так бы много обещал, как он.

Пиритой

Не тот ли это, чье лицо в веснушках?

Вестник

Да, это он; не правда ли, они

Ему идут?

Пиритой

Пожалуй, я согласен.

Вестник

Веснушек очень мало у него,

Притом расположенье их удачно:

Они ему решительно к лицу.

Не темен цвет его волос, но также

Не слишком светел, - мужествен, с оттенком

Каштановым; а сам подвижен он,

В нем деятельный дух заметен сразу.

Он мускулист, его могучи руки,

Их мышцы очень выпуклы, у плеч

Они немного пухлы, как у женщин,

Впервые плод зачавших; нет сомненья,

Что очень он вынослив; бремя лат

Ему не тяжело; он тих, спокоен,

Но в гневе будет он свиреп, как тигр.

Взор серых глаз грозит и побеждает

И, вместе с тем, сочувствие сулит;

Он зорко видит выгоду и всюду

Умеет ею быстро овладеть;

Он не обидит, но обид не стерпит.

Лицо его довольно кругло; если

Улыбкою оно освещено,

Он кажется влюбленным, а нахмурясь

Как самый грозный воин он глядит.

На голове его венок дубовый,

Победы знак, - в нем дамы сердца бант.

На вид ему лет тридцать шесть; он держит

В руке своей большую булаву

Тяжелую, в серебряной оправе.

Тезей

И все они настолько ж хороши?

Вестник

Их можно всех назвать сынами чести.

Тезей

Ну, так клянусь душою: я хочу

Скорей их видеть. Милая супруга,

И ты должна смотреть на бой.

Ипполита

Охотно;

Но самый спор не так мне интересен,

Как случай видеть витязей двух стран.

Как жаль, что так жесток Амур! Что скажешь,

Сестра мягкосердечная? Не плачь

И слез не лей, пока их кровь не льется.

Тезей

Ты мужество своею красотой

В них возвышаешь.

(Пиритою.)

Друг мой благородный,

Тебе устроить поручаю я

Арену, чтоб она была достойна

Тех, кто сражаться будет.

Пиритой

Я готов.

Тезей

Я к ним пойду; терпенья не хватает

Дождаться их, - так я воспламенен

Рассказами. Так постарайся ж, друг мой.

Пиритой

Все сделаю, чтоб их принять роскошно.

Эмилия

Плачь, плачь, бедняжка: кто б ни победил,

Твой грех кузена знатного сгубил.

(Уходят.)

Сцена 3

Афины. Комната в тюрьме.

Входят тюремщик, жених его дочери и доктор.

Доктор

Не правда ли, ее расстройство особенно усиливается в некоторые дни месяца?