Репутация леди - Николь Берд

Эта мысль вдруг поразила ее: она совсем забыла, что лорд Уэллер собирается уехать!

«Не глупи, – отругала себя Мэдди. – Ты же слышала, что он сказал. Неужели ты надеешься на чудо?»

На этот вопрос лучше не отвечать.

Беседа текла непринужденно. Обсуждались политика и литература, история и философия. Мэдди отметила, что лорд умело отстаивал свое мнение в споре с ее отцом-эрудитом, и ей это понравилось.

Немногие гости могли сравниться в знаниях и уме с Джоном Эплгейтом, и Мэдди видела, что отец наслаждается обществом такого умного и образованного собеседника. Мэдди и отец тоже часто вели беседы на эти темы, но возможность поспорить с новым человеком очень много значила для отца, и Мэдлин с удовольствием видела, как он оживился.

– А где вы учились? – тихо спросила Мэдди виконта, пока отец отвлекся на десерт.

– В Итоне, а затем в Оксфорде.

– Вижу, вы не теряли времени даром, – сказала она, но, испугавшись, что позволила себе быть нескромной, опустила глаза. – Мы с сестрами получили образование дома. Нас учил отец.

– Судя по вашим замечаниям в ходе нашей беседы, вы тоже не теряли времени даром, – сказал Эйдриан, отламывая кусок пирога с крыжовником. – А пирог, между прочим, очень вкусный. Ваша служанка не стесняется высказывать свое мнение – и я ее за это уважаю, – но она к тому же отличная кухарка.

– Да, она умеет готовить простую пищу, – пробормотала Мэдди. Бесс вышла за блюдом с орехами, но все же Мэдди не хотела, чтобы служанка слышала слова, которые могли бы ее обидеть.

– В этом нет ничего плохого, – улыбнулся он.

– Разумеется.

– Йоркширская кухня может быть такой же вкусной, как французская или всякая другая, – уверил он.

– Не сомневаюсь, – сказала Мэдди, хотя и не была в этом уверена. Что он пытается ей сказать? В подтексте их разговора угадывалось гораздо больше, чем обсуждение преимуществ той или иной национальной кухни.

Их разговор прервал отец:

– Ну, вы согласны объявить о своей помолвке в воскресенье?

Лорд Уэллер повернулся к Мэдди, оставляя за ней право ответа. Как же она опять покраснела!

Мэдди медленно облизала десертную ложку. Ей показалось, что у нее пересохло во рту. Прежде чем ответить, пришлось отпить глоток вина.

– Да, папа. Мы согласны.

Когда она, наконец, посмела взглянуть на виконта, в его глазах она увидела какой-то непонятный блеск. Однако что-то внутри ее встрепенулось в ответ.

И вот настало воскресенье, и она села в церкви на их семейную скамью между отцом и лордом Уэллером, ощущая на себе взгляды всех прихожан. Мэдди смотрела прямо перед собой и с большим трудом старалась сосредоточиться на проповеди. Она все же сумела услышать ее почти до конца. А потом, после небольшой паузы, старенький викарий произнес знакомые слова:

– Мэдлин Маргарет Эплгейт… выйти замуж… Эйдриана Филиппа Картера, лорда Уэллера из графства Хантингтоншир. Если кому-либо известно о препятствии этому браку, пусть скажет об этом сейчас или никогда…

По церкви пролетел шумок, потому что все задвигались на своих скрипучих скамьях. Мэдди затаила дыхание.

Но никто не заговорил.

Ну конечно же. Что они могли сказать?

Через минуту служба возобновилась, и Мэдди с облегчением вздохнула, хотя постаралась это сделать тихо, чтобы не услышал виконт. Чего доброго, он сочтет ее сумасшедшей. А она на самом деле просто успокоилась.

Она обрадовалась, когда служба закончилась. Мэдди взяла в руки свою треугольную подушку, вышитую руками матери, и опустилась на колени для заключительной молитвы.

Когда было провозглашено последнее «Аминь», Мэдди встала. Лорд Уэллер подождал, пока ее отец развернет свое кресло, после чего они направились к выходу.

Эйдриан чувствовал, что от напряжения у него заболели плечи. Он с трудом удерживался, чтобы не оглянуться, когда оглашали помолвку. Ему казалось, что взгляды всех присутствующих в церкви прикованы к его затылку, хотя высокие спинки скрывали почти всю его фигуру. А еще ему хотелось рассмотреть толпу прихожан, чтобы убедиться, что среди них нет его кузена.

– Ты становишься таким же безумным, как Френсис, – пробормотал Эйдриан себе под нос.

Мэдлин взглянула на него, и он постарался отогнать тревожные мысли. Улыбнувшись, он предложил ей руку, и они вышли на залитый солнцем церковный двор.

Викарий стоял на пороге церкви и благословлял свою паству.

– Ах, моя дорогая мисс Эплгейт, – весело сказал викарий, – и вы насладитесь радостями брака, так же как ваши сестры, которые вас опередили. Я знаю, что говорю от лица всех, желая вам счастья.

Эйдриан почувствовал, как невеста напряглась. Он знал, что старшие дочери обычно выходят замуж раньше младших. Неужели в словах викария скрывалась колкость?

– Спасибо за добрые пожелания, – сказал Эйдриан, чтобы Мэдди не пришлось отвечать. – Я самый счастливый человек, поскольку меня дождалась такая замечательная невеста.

– Верно, верно, – согласился викарий. – Она самая красивая из сестер, лорд Уэллер, хотя в роду мистера Эплгейта и его покойной супруги – да упокоится ее душа в мире – не было ни одного некрасивого отпрыска.

Викарий наклонился, чтобы пожать руку мистеру Эплгейту в инвалидном кресле, так что у Эйдриана появилась возможность спросить у Мэдлин:

– Вы в порядке?

– Конечно, – сказала она, но не посмотрела ему в глаза.

«Расспрошу ее потом, – решил он, – когда мы останемся наедине».

Они прогулялись до дома, обмениваясь впечатлениями о погоде и прошедшей службе.

Однако Эйдриан все время поглядывал на густые кусты вдоль дороги, за которыми мог прятаться меткий стрелок.

Мэдлин проводила отца в комнату на первом этаже, чтобы он отдохнул перед ленчем, а сама отправилась на кухню поинтересоваться у Бесс, не нужна ли помощь. Один из соседей прислал им двух свежее подстреленных фазанов, Томас их ощипал и подготовил для жарки, и в кухне стоял приятный запах жареного мяса. Бесс колдовала над сливовым соусом, а Мэдлин она попросила почистить картошку. Картошка была почищена и сложена в кастрюлю, после чего Мэдди сняла фартук, вымыла руки и снова стала праздной леди.

Вернувшись в гостиную, она застала там виконта, который как раз наливал себе вина.

– Не желаете? – Он поднял бутылку.

Мэдди сначала хотела покачать головой, но передумала.

– Почему бы и нет. Спасибо.

Он налил вина и передал ей бокал. Она отпила глоток, а потом воззрилась на бокал, словно в нем были заключены какие-то тайны.

– Что-то случилось, Мэдлин?

– Вы сказали викарию, что останетесь здесь положенные четыре недели, чтобы не было необходимости оглашать помолвку в вашем графстве. У вас есть какие-то причины на то, чтобы ее не оглашали в вашем приходе в Хантингтоншире?