Воин Огня (СИ) - "Sedrik&amp

— Эй, старик, что ты ещё задумал? — успокоившаяся было паранойя вновь натянула шапочку.

— Я здесь совершенно ни при чём, — открестился провокатор. — И не смей звать меня «стариком», пока я не стану дедом! — вот тут мне уже совсем нехорошо стало, термин «молодой герой из благородной семьи» заиграл свежими, опасными красками.

— Я ещё слишком молод, чтобы жениться! И вообще, не нагулялся и… и… в общем, ждать тебе дооолго.

— Ну-ну, — хмыкнул адмирал и, отобрав у меня бокал, пока я возмущался, наглым образом выжрал моё вино! — Хм, а ничего так, с Пепельного, да? Вот кончится всё это расследование — и уйду в отпуск, у меня уже накопилось на год отдыха… — оставив последнее слово за собой, уважаемый родитель покинул мою каюту и корабль.

— И почему мне кажется, что лучше было себе тихонько сидеть и не рыпаться? — закинув парадку на кровать, я пошёл отлавливать Вейфонга — нашего главного медика (точнее, единственного, в подчинении у него была ещё пара фельдшеров, но это так, смесь медбрата с коновалом). Нужно было убедиться, что тела наших павших товарищей благополучно переданы соответствующей службе, а помещение, где они хранились, обработано надлежащим образом. Пусть тела были помещены в местный аналог холодильника и максимально тщательно законсервированы, но с момента смерти прошло три недели, консервация могла и не выдержать, а вспышки холеры, брюшного тифа или ещё какой пакости мне на судне не нужно. Ну, а потом можно и развеяться немного, чай, столица, как-никак. В театр меня не тянет, но вот провести пару-тройку часов в клубе пай-шо или заказать в одной из чайных какой-нибудь интересный сорт…

О, чай, в этом мире он открылся мне с совершенно новой стороны! Пусть набор прохладительных и тонизирующих напитков тут был едва ли не шире, чем там, откуда я прибыл — отсутствие химии заменялось разнообразием фруктов, методов приготовления отваров и настоек и воистину неисчерпаемой фантазией местных мастеров, выверяющих и совершенствующих рецепты поколениями, но чай… Тут была такая культура его пития и столько вариантов церемоний, что китайцы с японцами повесились бы от зависти. Дружно и коллективно. В общем, вкусы Айро я понимал и одобрял, даже подумывал начать собирать свою собственную коллекцию.

Потерзавшись ещё немного муками выбора, я решил совместить приятное с приятным и побаловаться каким-нибудь терпким сортом прямо в клубе пай-шо.

Следующее утро я встретил в приподнятом настроении — игра оказалась интересной, чай вкусным, а разносившая его официантка — симпатичной и очень даже не возражающей познакомиться с молодым капитаном поближе… Самым сложным было не проспать и явиться к назначенному времени при параде, бодрым, выбритым и надраенным, но мне всё-таки это удалось.

Почётный караул, облачённый в позолоченные доспехи и вооружённый ритуальными нагинатами, поприветствовал меня синхронным ударом кулака в грудь в старом воинском салюте, после чего сомкнулся коробочкой и повёл во дворец. Процессия шла торжественно и неторопливо, давая всем желающим рассмотреть идущих. «Прям как конвой, ведущий на плаху», — пришла не сильно приятная мысль, но я её откинул — не настолько я достал адмирала Чана, чтобы он выглядел таким счастливым при известии о моей грядущей казни.

Почётный караул довёл меня до входных дверей, богато украшенных позолотой и изрезанных замысловатыми узорами, вот же вандалы! Ладно, что-то я мандражирую. Итак, караульщики встают по бокам от дверей, те торжественно распахиваются, а я с ужасом осознаю, что совершенно забыл весь этот церемониал. Конечно, в детстве Чана, то бишь меня, учили всем этим поклонам-кивкам-приседаниям, как-никак положение обязывало, но он особо не заморачивался, а я как-то вообще подзабыл о необходимости сложного этикета — сначала не до того было, а потом решил — всё, отбился, можно расслабиться. Блин, подумал бы раньше — не с официанткой бы кувыркался, а обновлял навыки… Так… Вспоминай, голова… Что нужно сделать… Поклониться… А как? Низко, полупоклон или ещё какой крендель?

Двери наконец-то распахнулись, и я вошёл в помещение, оказавшееся, как я чуть позже понял, тронным залом. Ох, м-мать, тут, судя по накидкам и шляпам, ещё и Совет Мудрецов присутствует — наш высший религиозный орган, а вон те ребята вроде бы министерские. Паника начала охватывать всё больше, сжав волю в кулак, постарался ни о чём не думать, а просто сделать то, что нужно. Уметь использовать окружение, но не зависеть от него, оставаться в центре бури, как учил Мастер Пиандао. Делаю шаг, второй, третий. Глашатай объявляет меня, ещё шаг. Остановиться за двадцать шагов от Хозяина Огня. Не ближе, но и не дальше. Поклон, четверть корпуса, взгляд не опускать, я приветствую, а не каюсь. Ловлю взгляд отца, стоящего с небольшой «свитой» в толпе придворных. Одобрительно кивает. Пока всё верно.

— Народ Огня, — берёт слово Озай, — сегодня мы собрались здесь, чтобы воздать этому юному воину достойную его награду, — мне уже стало дурно. Просто вручить «презент» на каком-нибудь ближайшем собрании — это одно, но вот устраивать такое собрание ради вручения означенного презента… Та-что-с-шапочкой выдала что-то вроде «а я ведь предупреждаааала». —…проявил доблесть в бою, мудрость в стратегии и осторожность в доверии. Благодаря ему была раскрыта змея, пригревшаяся в самом сердце нашей страны… — всё очень, очень плохо. — Подойди, Чан, сын Чана, — послушно подхожу к монарху. — За доблесть, проявленную в бою, я дарую тебе личный герб и право поднимать его над своим кораблём, — преклонив колено, получаю из рук Озая отрез красного шёлка, на который смогу нанести свой символ. Крышка гроба есть, теперь будем разживаться к ней гвоздями. — За проявленную мудрость командования — правом набирать людей к себе по разумению твоему, — это не гвоздь, это кол. Осиновый. В грудь, чтобы наверняка. Я уже знал, что будет дальше — подобные случаи вносятся в летописи. — За раскрытие заговора в адмиралтействе я дарую тебе право не исполнять их приказов! Да не будет над тобой власти, кроме Хозяина Огня! Поднимись, Вестник! — на деревянных ногах поднимаюсь с колена и как-то отвешиваю церемониальный поклон, после чего вместо того, чтобы разразиться матерной тирадой о том, что я думаю по этому поводу на самом деле, отвечаю совсееем другое…

— Служу Хозяину и Народу Огня! — зал разражается аплодисментами, фальшивая радость и фальшивые поздравления. Как же, «личный порученец» правителя. Эдакая смесь Джеймса Бонда, СПЕКТРа Массы и старого доброго инквизитора Вахи, подчиняющаяся только Хозяину Огня и, теоретически, способная тыкать носом в гумус даже адмиралов и генералов… если прикажут. Окончание церемонии награждения я встречал как во сне, а более-менее в себя пришёл только в резиденции адмирала Чана, сидя вместе с ним за столом и что-то выпивая.

— *** твою мать во все щели ротой землероек на танке да через колено! — была моя первая сознательная мысль.

— Ты где таких слов нахватался? — выпучил глаза любимый папашка.

— Слова простые, особый окрас им придаёт сложносоставная конструкция и общий эмоциональный посыл. Ты, бл**ь, скажи, более простого способа меня прикончить вам подбирать было не интересно?

— Чем ты недоволен? Вестник Огня, в твоём возрасте — это просто превосходно! Все Вестники оставляли свой след в истории и со временем занимали высочайшие посты — адмиралы, генералы, советники и министры…

— Угу, те, кто выживали. Плюс ещё эти слухи про мою подготовку с детства… — я потянулся к новой порции алкоголя — прошлая куда-то исчезла, самое печальное, что точно не в меня — опьянения ни в одном глазу. — Да теперь для любого «патриота» наших врагов будет делом чести насадить мою голову на пику! Ещё и личный флаг, который не вывесить я не имею права — подарок из рук самого Хозяина Огня.

— Знаю, — вздохнул адмирал. — Я сам не ожидал подобного, но Лорд Озай решил тебя выделить. Есть чем гордиться.

— Угу, уже горжусь. Ща нарисую у себя на груди и спине мишень покрупнее, чтобы всяким уродам было удобнее целиться, и ещё сильнее возгоржусь, — да куда тут девается выпивка? Что за магия такая? — Я — одна большая грёбанная мишень, за которой теперь будут гоняться все пираты, «пираты», — делаю в воздухе кавычки, — и вполне себе официальные регулярные войска всех, кого только можно.