Друзья - Стефан Факеер

презерватива - сними с веревки на кухне - можешь помыть в раковине. Радовало: не было телефонных звонком, поскольку телефона в квартире не было. Барышни шли после работы, а по выходным у многих случались обломы: Николай напивался в дым, пускал слюни и спал как ребенок.

Какая-нибудь из шибко похотливых девиц: готовилась к свиданию - мылась-красилась, ехала издалека по его приглашению на свидание, а тут облом; там ему по-теребонькает и тут поцелует, - не желая уезжать нелюбимой, но Кокоша частенько бывал скорее мертв, чем жив. И это понятно, занятия такого рода на пользу организму только в определенных количествах, - перебор в дозировке ведет сначала к сбоям в работе некоторых органов, а затем к отключению всего организма.

Элеонора Марковна была довольна таких соседом: тихий, спокойный, вечно уставший - не опасный. Ее торговля вином увеличилась, поскольку кухня превратилось в питейное заведение, где скучающие девицы выпивали, организуя кружок по интересам. Пили они, разумеется, вино купленное у Марковны.

Однако, было условлено: впускать в квартиру всех только по тайному стуку: тук-тук, тук-тук, тук. Его знали все. Кот Буржуй смотрел на девушек с презрением, - он на всех так смотрел. Самые умные девицы имели выгоду из этого знакомства поднимая свой статус среди подруг:

- У меня новый парень есть, одевается во все фирменное и живет в Доме Зингера… на Невском. Хочешь попробовать? - Такая фраза до небес поднимала смекалистую девушку в глазах ее подруг, причем это было правдой, а не ее фантазией. О торговле Кокошей, как проституткой, я не слышал, но все может быть.

Вкус на женщин у Коли был великолепным: ладные, складные, красивые, милые, молодые; в общем, девушки у Николая были как на подбор, хотя, конечно, были исключения, как без них, - одно такое исключение - Тамара. Она была постарше нас, всегда на каблуке, в прямом платье, с ярко накрашенными губами. Стук ее каблуков - как метроном - был слышен через форточку, - он эхом резонировал в колодце дома и улетал в небо... когда она была на подходе.

Тома или Топс, как я ее называл, работала администратором в кафе неподалеку и частенько заглядывала на случку к Кокоше, - он имел неосторожность, распустив хвост, пригласить ее в “свою квартиру в доме “Зингера”, когда мы заходили в ее кафе. Надо сказать, звучало это солидно и магически действовало на женщин: о, в доме Зингера я еще не трахалась, - можно было прочесть в их глазах.

Работа администратором накладывала на нее неизгладимые черты характера, которые меняли судьбу, и не только ее. Войдя в квартиру, она тут же приступала к делу:

- А вот и я. Соскучились? А чё вы сразу креститесь?! Где мой пупсеночек, где это чудовище? Я уже ту-ут… - она шла прямиком в его комнату, где насиловала Кокошу во все его выпуклости.

Николай выходил на кухню через несколько минут после ее ухода и долго мыл лицо с мылом в железной раковине. Любовь, как известно, требует жертв, - особенно, если ты слабее не только физически, но и морально. Жалеть Кокошу было некому, поскольку остальным хотелось примерно того же и, кто знает, может быть в более извращенной форме.

Как-то раз я разговаривал с Тамарой на тему отношений между мужчиной и женщиной, - она охотно делилась своими мыслями:

- Никита, я не наседка на чьих-то яйцах, я белка, которая снесет любому его орешки. Да, я знаю таких наседок… и флаг им в руки и барабан на шею. Ты, не в моем вкусе и в этом твое несчастье. В моем вкусе развратники, такие как Кокоша, но и он недостаточно хорошая шлюха для меня. Эх, была бы я мужиком…

—

Николай внешне был не привлекательнее рекламной тумбы или фонарного столба: небольшой рост, покатые плечи, кривые ноги, но его оригинальный подход к девушкам менял их отношение к нему. Во-первых, он был одет во все фирменное. Во-вторых, от него всегда пахло дорогими мужскими духами, в которых он знал толк. В-третьих, после первой фразы: привет, - он подходил к жертве ближе - типа разглядеть сережку в ее ухе... и начинал шептать ей что-то на ушко, трогая шею.

Разумеется, произносимый текст мог касаться исключительно барышни и его чувств к ней. Работало это безотказно. Девица сначала попадала в облако приятного ей запаха, потом слышала желанные слова и чувствовала нежные прикосновения, затем обращала внимание на дорогую стильную одежду и буквально через минуту видела перед собой не фонарный столб, а прекрасного мужчину, который приглашал ее в дом Зингера на чашечку кофе.

Такими знакомыми не разбрасываются, ими дорожат и даже хвалятся: пойдем зайдем к моему дружку, он живет в доме Зингера, - звучит вполне статусно. Конечно, для девушек приезжих и живущих в общежитиях Ленинграда такой кавалер как Кокоша, был находкой. Плюс, он мог помочь приодеться, купить нужный парфюм и косметику, поскольку сам приторговывал этим.

Свои две комнаты в престижном здании он получил по распределению, после окончания пту, где он учился на плотника, - плотником работать ему хотелось не очень… и он переквалифицировался в бармены; из барменов его поперли за непонимание его тонкой натуры и козней коллег конкурентов. На складе парфюмерии он нашел временное прибежище.

Был у Николая один недостаток - его присказка: “дура что ли” или “дурак что ли”. Говорил он эти фразы в основном не к месту и выглядело это нелепо. Разумеется, отвечать на этот вопрос никто не собирался,