Все каюты проданы - Александр Юриков

Трофимов тогда постарался загнать мысли об этом дне на самое дно собственной памяти. А вот Артур Милевский и его парни не стали этого делать. Наоборот, каждое лыко пошло в строку. Да, действовали они грубо, примитивно, но реально, с угрозой для собственной свободы.

А что делал эти десять лет он, Сергей Трофимов, считающий себя рок-музыкантом?

Ладно, для начала он попробует осуществить то, чего не сделает никто другой. Сергей напишет «Железную клетку».

Он не бросит этих парней.

Глава 4

Вторая ночь на борту начиналась капитанским приемом, гала-ужином и музыкальным шоу. Здесь уже группа «ПП» будет выступать основным блюдом.

Накануне путешествия Светлана изучила кое-какие странички в Интернете, посвященные круизам. На капитанский прием дамы надевают свои вечерние наряды, а мужчины – строгие костюмы. Все идут в самое просторное помещение корабля.

У входа их встречает лично капитан. У каждого участника круиза есть возможность сфотографироваться с ним на память.

Потом пассажирам бесплатно предложат незатейливые напитки, а капитан представит им своих ближайших помощников из команды: старших офицеров корабля, директора круиза и шеф-повара.

С директором, Леней Зюником, члены труппы были знакомы сто лет. Собственно, он и устроил их на «Ромео», принял их на борту как родных, лично проследил, чтобы все было в порядке с размещением. Парням достались каюты попроще, на четверых. Спальные места там располагались одно над другим. А вот дамам, как их полагалось называть по корабельному этикету, Леня выбил роскошное помещение.

Кстати, спалось на борту чудесно. Никакого шума, легкое, едва уловимое покачивание огромной туши корабля, дивный воздух, общее ощущение чистоты, новизны, свежести всего – и постельного белья, и личных впечатлений.

Настроение у Светланы было весьма романтическое. Самое время завести роман! У нее уже давно с этим не складывалось. Музыкальная тусовка в данном плане девушку совершенно не привлекала, а прочие возможные кандидаты держались подальше. Они были наслышаны о строгих нравах в группе и жестком характере Светланы.

Собственно говоря, такую информацию о себе распространяла в тусовочной среде сама Светлана. Цель была простая – чтобы поменьше доставали. Она много лет была на виду, в центре внимания, и в какой-то момент это стало ей надоедать.

В десять лет девчушка уже солировала в прикольной рэп-группе, в двенадцать занималась в театральной школе. В четырнадцать она была из нее исключена за плохое поведение и несанкционированный пирсинг носа.

В обычной школе сей момент тоже не одобрили, вызвали родителей. Туда явился папа, с которым у Светы был заключен пакт о ненападении. Она приносила домой хорошие отметки, а он не читал ей нотаций на темы правильного поведения.

Папа не моргнув глазом заявил училке, что пирсинг прописан врачом-отоларингологом, поскольку нос дочери плохо дышит. Если бы не эта дыра, то она не смогла бы петь, а родители видят ее в будущем исключительно солисткой какого-нибудь известного коллектива.

От подобной наглости все педагоги опешили и с пирсингом больше не приставали.

Примерно тогда же Света научилась играть на гитаре и начала писать песни. На выпускном вечере классная плакала, когда «дикая дивизия», возглавляемая Светой, вдруг исполнила пронзительную, нежную песню про учителей, сочиненную ею.

Это вообще стало ее фишкой. В нервную, подчас грубую ткань песни, где колючей проволокой торчали слова из практически ненормативной лексики, вдруг вплетались тихие, пронзительные строчки, пропетые ангельским голосом. Публика буквально шалела, а сцену перед Светой покрывал слой мягких игрушек, брошенных фанатами.

Потом, когда она закорешилась с «ПП», пошли слухи о ее романе с Трофимовым. Почему именно с ним, а не с ударником, например, который внешне был гораздо симпатичнее, – Светлана поначалу не понимала. Но потом и в этом нашла утешение.

В глазах поклонников она имела право на личные отношения только с теми, кто в профессиональной иерархии стоял, по крайней мере, не ниже ее. Другой уровень оскорбил бы чувства фанатов.

Сам Тимофеев, надо отдать ему должное, держал дистанцию. Для него главным делом жизни была группа «ПП», созданная им. Он слишком много сил и эмоций вкладывал в это дело. Замутить отношения с солисткой – дело нехитрое, а как потом держать ее под контролем? Работа в музыкальном коллективе и без того дело интимное. Это же не футбол – отдал пас на другую сторону поля и выключился. Настоящий успех, подлинный драйв рождался тогда, когда вся команда оказывалась настроена на единую волну, на сцене билось одно сердце, выдыхали общие легкие, скакал одинаковый пульс.

Потом и эти слухи сошли на нет. А группа между тем получила известность. Их приглашали на крутые тусовки. Очень серьезные и весьма богатые люди заглядывали за кулисы, чтобы сказать музыкантам пару слов, пообщаться с ними.

Участились и приглашения продолжить вечер в интересном месте. Трофимов, слыша это, зверел, а Светлана хохотала как дурочка и отбивалась из последних сил.

Подумав, она не нашла ничего лучше, как реанимировать один из вялотекущих слухов. Солистку «ПП» интересуют представительницы того же пола. Подвернулся и объект. О них делали программу на музыкальном канале. Женщина-режиссер, неплохой, в общем-то, профессионал, явно уделяла солистке «ПП» повышенное внимание.

Хватило двух-трех совместных появлений в модных клубах, пары-тройки уклончивых фраз в интервью, чтобы эта тема зазвучала крещендо. В любви, как в музыке, засим должно следовать форте и даже фортиссимо, за диминуэндо – риано и рианиссимо. До этого, само собой, не дошло, зато пару лет спокойной жизни эта выдумка Светлане обеспечила.

Но в последнее время, она сама это чувствовала, ей не хватало именно ярких эмоций в личной жизни. Ее композиции стали умнее, но суше. Певица не то чтобы повзрослела. Она помудрела, но как-то слишком. Перестала удивляться, что ли. Ее гормонам нужна была встряска. Света сама это хорошо понимала.

У входа в музыкальный салон стоял капитан в ослепительно-белом костюме с золотыми аксессуарами, приветствуя стекавшуюся публику. Многие гости не упускали возможности сфотографироваться с элегантным морским волком.

Внутри салона виднелись накрытые столы. Издали приветственно махал Леня Зюник.

Светлана еще в Москве приготовила к этому случаю брючный костюм – не выйдет же она к своим потенциальным зрителям в каком-нибудь мещанском наряде наподобие свадебного платья. Парни из группы выглядели попроще, но тоже вполне элегантно. На классные шмотки денег хватало у всех.

– По бокалу шампанского, не больше! – еще раз напомнил на подходе к салону своим музыкантам Сергей Трофимов. – Лично прослежу, головы поотрываю!

Чуть в стороне у входа Света заметила нового знакомого – Тимура. Видно было, что парень немного нервничает, но выглядел он супер. Такой же свежий, как днем на палубе, уже слегка загоревший. В светло-сером пиджаке, из разреза которого выглядывала белая футболка. Слава богу, не нацепил галстук. В такой жаре и свариться недолго.

Она чуть замедлила шаг, разглаживая несуществующую складку. Тимур тут же оказался рядом.

– А я боялся, вы не придете, будете репетировать.

– Зачем же лишать себя радостей жизни? – Произнося эту фразу, Светлана подумала, как пошло она может восприниматься.

Черт с ним, надоело следить за каждым собственным словом. В конце концов, она за тридевять земель от дома и может вести себя как хочет.

Тимур опять пронзил ее своей детской интонацией:

– А можно мне с тобой?

– Давай! – легко согласилась Света.

Навстречу уже летел Леня, который наверняка приготовил для нее удобное местечко в салоне. Что ж, с ней будет эффектный паж.

Капитан Лавроненко проводил у зеркала мало времени, хотя в его каюте оно было шикарным, чуть ли не венецианского стекла. В оформлении круизного лайнера было немало чрезмерного, выходящего, как он полагал, за рамки хорошего вкуса. С другой стороны, пассажиры платили за круиз немалые деньги. Они вряд ли одобрили бы аскетизм интерьеров, даже если бы все было придумано знаменитыми дизайнерами.

«Сделайте мне красиво». Этот извечный российский лозунг еще никто не отменял. Между прочим, он относился и к капитанской форме. Поэтому перед большим приемом Лавроненко все-таки подходил к зеркалу.

Белоснежный китель сидел безупречно, золотые пуговицы и цепочка придавали ему аристократический вид. Осталось только прицепить бабочку красного цвета.

Гости на приеме обожают фотографироваться с капитаном. Выстраивается очередь человек в тридцать. Снимки должны быть качественными, тем более что они потом предлагаются гостям по полсотни долларов за штуку. Пассажир может, разумеется, воспользоваться и своим фотоаппаратом, но корабельная обслуга предложит шедевр, уже заключенный в красивую рамку с надписью «Ромео». В общем, капитан на официальном приеме должен выглядеть на все сто!